Продолжая смеяться, Вера вышла из кухни и поднялась в мансарду. В доме наступила какая-то гробовая тишина. Такая бывает после взрыва или обвала. Это рухнула ее прежняя жизнь. Ничего от нее не осталось. Вера закурила и долго бродила по кабинету с сигаретой, даже не потрудившись открыть окно. Сигаретный дым в комнате — такая мелочь на фоне общей разрухи. Выкурив одну, сразу достала вторую и еще долго курила, стряхивая пепел в стоящую на полке пепельницу. Каждый раз, чтобы стряхнуть сигарету, она подходила к стеллажу, не сразу сообразив, что можно поставить пепельницу на стол и сесть в кресло. Сообразила на третьей. На ней же у нее закружилась голова. Вера пошла в душ, но чувство, будто на нее выплеснули ведро нечистот, не удавалось снять ни сигаретами, ни душем. Хотелось вывернуть себя наизнанку и тщательно прополоскать изнутри. Потом она оделась и высушила волосы, превратив непослушную копну в упругие шелковистые локоны. Это, как обычно, заняло довольно много времени, но ни капли не успокоило. Сева не дождется, что она уйдет из собственного дома с чемоданом, но на эту ночь, вечер, хотя бы несколько часов — уйти просто необходимо. Убежать — от раздирающих душу ощущений.
Глаза сухо кипели от невыплаканных слез. Кое-как приведя мысли в порядок, вспомнила о забытом на столе телефоне. Но, не найдя его в кухне, поняла, что он у мужа.
— Отдай телефон! — Вера воинственно вошла в гостиную.
— Возьми. — Сотовый лежал на журнальном столике, но, когда Вера приблизилась, Сева выхватил его буквально из-под ее руки.
— Отдай!
Попыталась забрать, но муж продолжил свою игру. То перекладывал телефон из руки в руку, то прятал за спиной.
— Чего ты добиваешься?
— Я смотрю, ты куда-то собралась?
— Не твое дело!
— К любовничку своему? — съязвил он и сунул ее телефон в карман брюк.
— Без проблем, — усмехнулась Вера, — обойдусь без него.
Ринувшись в прихожую, она выхватила из шкафа пальто и выбежала на улицу. Главное, чтобы ключи были в кармане.
Ночь обдала ее отрезвляющей прохладцей. Дождя не было, но в воздухе висела промозглая сырость. Вера накинула пальто, запахнула его, не застегивая пуговиц, и направилась к гаражу. Повезло, ключи от машины оказались в кармане. Однако шаги ее становились все медленнее, у дверей вовсе замерли. Почему, собственно, повезло? Что это за везение такое? С хрена ли она должна бежать куда-то сломя голову? Развернувшись, Вера решительно направилась в дом. Рванув дверь на себя, сразу прошла в гостиную.
— Дай сюда телефон! — в ее голосе было столько ярости, что это поразило даже ее саму. Злилась больше на себя, чем на недоумка-мужа. На свою слабость. Так поддалась эмоциям, что чуть не пустила все на самотек и позволила ему управлять ситуацией.
— А что ты сделаешь? — спросил муж уже не так самоуверенно.
— Прокляну. Чтоб у тебя член ни на одну шлюху не встал, — не задумываясь, ответила Вера.
Сева вытаращил на нее глаза, пробормотал что-то невнятное об ее умственных способностях и протянул телефон.
— Ты поедешь к нему?
— Это не должно тебя волновать.
— Он мне деньги предлагал. За тебя. За развод.
— А ты такой благородный, что не согласился? — саркастически усмехнулась.
— Как видишь. Спроси у него, если не веришь мне.
— Не верю. Не потому, что он такой уж порядочный. Не верю, что ты отказался.
— Ну и дура. Ты для него всего лишь очередная игрушка. Вещь. Спроси у него, — самодовольно повторил он.
— Правда, предлагал? — В ее глазах мелькнули искорки веселья.
— Да! Чтобы я бросил тебя и развелся.
— Зря отказался. Надо было деньги брать. Я с тобой все равно жить не буду. А так хоть при деньгах бы остался.
— Надеюсь, любовничек твой любит фригидных.
Сева, как та дворовая шавка, все пытался цапнуть ее напоследок. Это было уже даже не больно, а, скорее, смешно.
— Ты все никак не успокоишься. Послушай, если ты еще хоть раз скажешь мне что-то подобное, я расскажу Нелечке Буримовой, что развожусь с тобой по причине твоей мужской слабости. Скажу, что ты импотент. Сам знаешь: что знает Неля — то знают все. Будешь до конца жизни проституток за деньги трахать. Никто тебе не даст ради удовольствия.
Говорить ему все это было не очень приятно, но Сева задевал ее, всячески пытался унизить, вынуждая защищаться. Она не могла просто смолчать в ответ. Каждым своим словом муж доказывал, что для него она тоже своего рода игрушка. Всего лишь вещь, с которой не хотелось расставаться. Он не заботился о ее чувствах, не щадил их. Где здесь любовь? Ему с ней удобно, и он не хотел терять привычный комфорт. В этом нет ничего плохого, но не нужно выдавать это за любовь. По крайней мере, она всегда была с ним честна. Никогда не кричала, что сходит по нему с ума, не заверяла, что готова ради него на все. Хотя при этом над их отношениями она трудилась больше.
