Лекарства, переданные Янисом, быстро поставили Веру на ноги. Конечно, не только они. Первый раз в жизни она соблюдала постельный режим. Валялась на диване перед телевизором и абсолютно ничего не делала. Даже в ноутбук не заглядывала, правда, пару раз проверяла по телефону электронную почту. К концу недели съездила на работу. Все обрадовались ее выздоровлению, хотя Вера решила, что радовались они больше пирожным, которые она привезла с собой. Надо же поблагодарить ребят за поддержку. Взяв на себя решение большей части рабочих вопросов, они позволили ей спокойно поболеть. У нее еще остались отгулы, поэтому Вера не торчала в офисе весь день. Собрала все приклеенные коллегами стикеры с сообщениями о том, что ей нужно сделать, скорректировала свое расписание, взяла кое-какие документы и уехала.
Дорога домой вымотала. Пробок и аварий не было, но был беспрестанно звонящий и задающий глупые вопросы муж. А во сколько она вернется? А не задержится ли? А не против ли она провести этот вечер по-особенному?
Особенный вечер? Что он под этим подразумевает?
Поставив машину в гараж, Вера постояла во дворе. В этом году она преступно забросила сад. Давно нужно было навести в нем порядок и приготовиться к зиме. Убрать опавшие листья, подсыпать коры в клумбы, подрезать туи и самшит, чтоб живая стена походила на стену, и самшит — на шарик, а не на бесформенное чудовище. Хотя она любила это чудовище. Она любила в своем саду каждый кустик. В нем все было продумано до мелочей, но высажено так, будто выросло само.
Вера отыскала секатор среди садовых инструментов и нарезала гортензии. Хоть это успела, пока они не отцвели и совсем не побурели. Честно говоря, живые цветы Вера предпочитала видеть на клумбах или в горшках — в вазах ей нравились сухие. Положив пышный букет на садовый столик, присела в плетеное кресло и достала из кармана пальто сигареты. Прикурив, сделала первую затяжку и с наслаждением выдохнула дым. Определенно, у Майера сигареты вкуснее. Пока болела, совсем не курила. Не вспоминала о них и не хотела. Прикончив ту первую пачку, что взяла у него, нашла такие же, но они оказались жалкой подделкой. Пришлось при первой же возможности «одолжить» у Яниса еще. Хотя время всеобъемлющих осмыслений уже давно прошло, Вера пришла к двум важным выводам. Первый: она правильно делала, что не смотрела телевизор; второй: ей хорошо, когда Севы нет рядом. Даже если не рассматривать Майера, как причину развода, очевидно, что браку с Ряшиным пришел конец. Как-то стремительно обнажились их внутренние проблемы. Чаще стали возникать конфликты по пустякам. Все в муже стало ее раздражать. Он сам, его манеры, привычки, голос, речь... бесило абсолютно все!
Она обещала Янису подумать, но думать особо не получалось. В этой мучительной борьбе между доводами рассудка и ничем не подкрепленными ощущениями, рассудок проигрывал. Майер преследовал ее даже во сне. Он ей приснился. Они во сне занимались сексом.
«Боже, Вера, ты сходишь с ума...» — прошептала она, проснувшись. Подушка и простыни были горячими, липкими, и сама она — вся в испарине. Обычно сны забывались сразу, но только не этот. Прошло два дня, а память до сих пор хранила ощущения, настолько все было реалистично. Вера списала свой эротический кошмар на болезнь и безделье, но внутри понимала, что от настоящей измены ее удерживает лишь врожденная, но уже бессмысленная порядочность.
Идти домой не хотелось. Докурив, Вера еще минут десять вдыхала осенний, напоенный запахами сада, воздух, и только потом поднялась с кресла. Обычно Сева не заявлялся домой в такое время. Но удивил Веру не его ранний приход, а то, что творилось на кухне. Стол был застелен скатертью и сервирован как на праздник: стояли свечи, красивые тарелки, цветы в вазе; лежали льняные салфетки и позолоченные столовые приборы.
— Ого, Вера, ты уже дома, — обрадовался он, увидев ее в дверях.
— А что, помешала?
— Думал, у меня больше времени. Еще не все готово, — Сева рассмеялся, приняв ее слова за шутку. — Нравится?
Вера снова глянула на стол.
— Нравится, — сказала, ничего такого не чувствуя. Она настолько ничего не чувствовала, что даже притворяться не могла. — Пойду переоденусь. Вера зашла в спальню. Сняла брюки, блузку и залезла в свою обычную домашнюю одежду: широкие тренировочные штаны и худи. Не спеша поднялась в кабинет, бросила на стол сумку с документами, а срезанные цветы поставила в напольную вазу у книжного шкафа.
Особенный вечер. Господи... Она бросить его собралась, а он романтические ужины устраивает. Какая ирония. Ладно, разводиться так с музыкой.
