— Слезайте с лошади, Ральгерд. Я собираюсь пообедать и готов вас угостить — если вы обещаете не утомлять меня своей оценкой местной кухни.
Магнус Бейн-Арилля был умным человеком, поэтому после их первого разговора больше не досаждал «дан-Энриксу» своими посещениями. Тем больше было оснований удивляться, когда Лорио пришел опять. Сидевший у камина энониец вопросительно взглянул на гостя, будучи уверен, что этот визит — отнюдь не дань пустой любезности.
— Как вы себя чувствуете? — вежливо спросил Бонаветури.
— Лучше, — коротко ответил Меченый. Обсуждать свое состояние с Бонаветури ему не хотелось. Говоря по правде, ему вообще ни с кем бы не хотелось это обсуждать. Сервелльду Дарнторну не удалось его убить, однако силы возвращались к Риксу слишком медленно, и в глубине души он начал опасаться, что процесс выздоровления затянется на много месяцев.
— Я очень рад, — заверил Лорио — Как вам наверняка известно, к нам недавно прибыли послы Валларикса. Лорд Ирем изъявил желание лично встретиться с вами, чтобы убедиться в том, что вашей жизни ничего не угрожает. Я объяснил ему, что то… ммм… печальное состояние, в котором вы находитесь, целиком и полностью лежит на совести Дарнторна.
Вероятно, магнус ожидал какой-то реакции, но Меченый молчал. Он сам не знал, какое чувство вызывает в нем мысль о встрече с бывшим сюзереном.
Лорио выдержал паузу и продолжал.
— Сэр Ирем пожелал, чтобы я предоставил вам возможность побеседовать наедине, а эта комната как нельзя лучше подходит для такого разговора. Здесь вам никто не помешает.
Энониец мрачно посмотрел на Лорио. Теперь, во всяком случае, понятно, зачем тому вздумалось явиться в его комнату — магнус решил удостовериться, что пленник выглядит достаточно прилично, чтобы предъявить его послам.
— Я прикажу, чтобы мессера Ирема провели к вам, — подвел итог Бонаветури, рассудив, что продолжать эту одностороннюю беседу делается не вполне удобно.
Меченый вздохнул. По правде говоря, он с куда б'oльшим удовольствием увиделся бы с Иремом при магнусе. Или при ком-то из послов. Пустой и ни к чему не обязывающий светский разговор — это предел того, что он сейчас способен выдержать. Но выбирать ему не приходилось.
Коадъютор вошел несколько минут спустя. В первый момент он показался Криксу почти незнакомым — вероятно, из-за странно исхудавшего лица и седых прядей надо лбом. Прежними оставались только пристальные светло-серые глаза — но даже они сделались как будто холоднее и прозрачнее.
Меченый обнаружил, что весьма невежливо таращится на бывшего сеньора, и поспешно отвел взгляд. С тех пор, как стало ясно, что Валларикс все-таки пришлет обещанную помощь Родерику из Лаэра, энониец часто представлял себе новую встречу с лордом Иремом, но так и не сумел придумать, что ему сказать. Да и что тут скажешь, в самом деле?..
Мессер Ирем между тем прошел через всю комнату и плавно опустился на одно колено в нескольких шагах от его кресла. На памяти Меченого он приветствовал так исключительно Валларикса.
— Я рад, что вы остались живы, принц, — произнес он, не поднимая головы.
Крикс судорожно стиснул подлокотники своего кресла.
— Мон… мессер Ирем… встаньте, ради Всеблагих!
Валларикс, кажется, пока не объявлял его своим наследником. А если бы даже и объявил… Бывший сеньор, стоящий перед его креслом на коленях — это уже слишком. Крикс готовился к чему угодно, но не к этому. В конце концов, они же здесь совсем одни, так что сэр Ирем вполне мог бы сказать ему все, что думает. Или теперь, когда пленника магнуса признали представителем династии дан-Энриксов, рыцарь считает себя связанным придворным этикетом даже здесь, в этой закрытой комнате, где их никто не слышит?..
Ирем встал — легким, пружинистым движением, которое никак не сочеталось с его бледностью и сединой, мелькавшей в волосах и бороде. А потом сказал то, что его собеседник ну никак не ожидал услышать.
— Прости меня.
— За что? — растерянно спросил «дан-Энрикс».
— За все. Но главным образом за то, что я уговорил Валларикса подписать эту проклятую бумагу об аресте Льюберта Дарнторна. Если бы не это, ты бы никогда не оказался здесь.
— Вы ошибаетесь, — смутился Меченый. — Льюберт тут совершенно ни при чем. Когда мы с ним… ну, словом, когда мне пришлось уехать из Адели, я хотел поехать в Гверр, к Лейде Гефэйр. А в Кир-Кайдэ я свернул совсем не из-за Льюберта, а из-за слухов о Безликих.
Ирем покачал головой.
— Неважно. Каждое решение имеет свою цену. Когда я составил тот приказ, а Император согласился его подписать, мы думали, что знаем эту цену и готовы ее заплатить. А вышло, что платить по всем счетам пришлось тебе.
Меченый на мгновение прикрыл глаза. За этот год он много раз мечтал о новой встрече с коадъютором, и каждый раз — из песни слов не выкинешь — надеялся, что коадъютор вслух признает, что он был неправ. Крикс знал, что, пока между ними будет стоять воспоминание об их последнем разговоре, он не сможет разговаривать с бывшим сеньором так, как раньше. Снова открыв глаза, он постарался улыбнуться.
— Ерунда, мессер. Я жив — значит, и говорить тут больше не о чем.
