— Кстати сказать, если уж мы заговорили о поступках и об их цене… ты знаешь, что Сервелльд Дарнторн убит? — спросил сэр Ирем, сев в пустующее кресло у камина.
Энониец вздрогнул.
— То есть как «убит»?..
— Если ты спрашиваешь о подробностях, то я их не знаю. Пока что все сходятся на том, что в день собственной смерти Дарнторн принимал у себя мага, которого взял к себе на службу, и что после этого никто уже не видел лорда Сервелльда живым. На месте Дарнторна я бы поостерегся принимать Олварга в одиночестве, оставив всех своих охранников внизу. Хотя в случае чего гвардейцы бы его не защитили, это правда… Насколько я понял, Олварг приходил и уходил, когда хотел, поэтому и в день убийства никто не подумал его останавливать. Охрана стала беспокоиться только тогда, когда сообразили, что Дарнторн слишком долго остается наверху совсем один. Их капитан поднялся в башню и нашел Дарнторна уже мертвым. Вот и вся история.
В первый момент Крикс удивился, откуда мессеру Ирему известно про Олварга, но потом он понял, что особой тайны в этом не было. Вокруг давно уже болтали о «кромешниках», а подозрительного ворлока на службе Дарнторна мог описать любой из слуг в Кир-Кайдэ. Коадъютору осталось только сложить два и два, что он и сделал.
— Но зачем Олваргу нужно было убивать Дарнторна?
Калариец с легким раздражением пожал плечами.
— Откуда мне знать?.. Может быть, это была месть — ведь, с точки зрения Олварга, Дарнторн его подвел. А может, Олварг успел поделиться с Дарнторном какими-то своими планами и не хотел, чтобы лорд Сервелльд ненароком выдал эти планы орденскому ворлоку… Как бы там ни было, Дарнторн убит, и это избавляет нас от целой кучи хлопот. Хотя, по чести говоря, я предпочел бы видеть лорда Сервелльда живым.
— Я тоже, — сказал Крикс.
Ирем прищурился.
— Боюсь спросить, зачем. С тебя бы сталось его вызвать.
Энониец промолчал, и коадъютор неприятно усмехнулся.
— Таких, как он, не вызывают, Рикс. Их вешают. Кстати сказать, местного палача и его помощника Бонаветури приказал повесить завтра утром.
— Только их? — прищурился дан-Энрикс. — Вам это не кажется нелепым?.. Надо было или начинать с Фин-Флаэна и Довардов, или вообще не браться за такое дело.
Ирем выразительно приподнял брови.
— То есть ты бы предпочел, чтобы мы этого Понса, или как там его звали, не казнили, а отправили мостить дороги?
— Если рядом с Понсом не повесят Хоббарда, то — да! К фэйрам такую «справедливость».
— Смотря что мы считаем справедливостью. Думаю, те, кого замучили в Кир-Роване, не захотели бы, чтобы мы отпустили этих двух ублюдков.
— А вам не кажется, что мне это лучше знать?.. — безжалостно осведомился Меченый.
Сэр Ирем вздрогнул так, как будто Рикс его ударил. И провел ладонью по лицу.
— Да, — глухо сказал он. — Да, разумеется.
«Дан-Энрикс» чуть не задохнулся от стыда.
— Простите, монсеньор… честное слово, я хотел сказать совсем не то.
Ирем вздохнул.
— Забудь. А что касается этих двоих… Я посмотрю, что можно будет сделать.
Крикс закусил губу, не зная — то ли извиняться дальше, то ли сделать вид, что ничего особенного не произошло. Повисшая в воздухе неловкость казалась такой материальной, что ее почти можно было потрогать. Крикс решил, что пора сменить тему.
— Льюберт сказал мне, что гверрцами командует Лейда Гефэйр. Это правда? — спросил он.
Складка на лбу мессера Ирема разгладилась.
— Представь себе. Я думаю, вы с ней скоро увидитесь. Она наверняка примет участие в переговорах, как представитель Гверра.
— Как вы думаете… я смогу ее вернуть? — вопрос сорвался с губ «дан-Энрикса» быстрее, чем южанин успел прикусить себе язык.
Ирем задумчиво взглянул на бывшего оруженосца.
— Ну, для начала я спросил бы самого себя, что ее не устраивало в прошлом, когда вы расстались. А потом — что изменилось к настоящему моменту. Можешь ли ты быть уверен, что теперь ты сможешь быть таким, каким она желала тебя видеть?
Меченый уже был сам не рад, что задал свой вопрос.
— Нет, не могу, — признался он.
— Тогда чего ты, собственно, от нее хочешь?.. Чтобы она приняла тебя назад и примирилась с настоящим положением вещей?
Меченый промолчал. То, чего он хотел, никак не вписывалось в рамки логики. А коадъютор рассуждал об этом так, как будто бы все было очень просто. И от этой простоты хотелось выть.
Рыцарь поднялся на ноги.
— Думаю, тебе пора отдохнуть. Я и так задержался дольше, чем рассчитывал.
— Нет… подождите, — встрепенулся Крикс, внезапно вспомнив, о чем размышлял до появления Бонаветури. — Вы не знаете, мессер — откуда взялось правило «кудель да не наследует Меча»?
Мужчина обернулся.
— Странный вопрос. Меч Альдов, как и всякий другой меч, довольно бесполезен в руках человека, не умеющего им владеть.
— Но девушки в роду дан-Энриксов всегда учились обращению с оружием. А Беатрикс — та вообще сражалась наравне с мужчинами.
— И тем не менее, когда Энрикс из Леда принял Меч, он настоял на том, чтобы наследство Альдов передавалось исключительно по мужской линии. Должно быть, он считал войну не женским делом.
