— Совершенно верно. Я приносила Маллис все книги, в которых хоть что-то говорилось о Вратах Альдов. Но ее это не утешало. Даже когда стало ясно, что она беременна, она все время ездила в Хоэль. Я опасалась, что из-за этих поездок у нее случится выкидыш. Но убедить ее остаться дома было совершенно невозможно… Разумеется, поползли слухи. Император предложил Маллис поехать в Озерный замок. Сейчас я думаю, что он действовал из лучших побуждений — видел, как она изводится, и думал, что ей лучше быть подальше от придворных сплетников. Но Амариллис от такой заботы чуть не стало дурно. Тогда Валларикс решил, что выяснит всю правду от меня. Он был очень сердит… должно быть, он подозревал, что я свела его сестру с каким-то негодяем, который сначала соблазнил ее, а потом испугался и сбежал. В общем, когда стало ясно, что от меня толку не добьешься, император приказал мне немедленно выехать в Бейн-Арилль, не дав даже времени на сборы и прощания. Я собирала вещи под присмотром рыцаря из Ордена, словно какая-то преступница… А еще через полгода до Бейн-Арилля добрался слух, что Маллис погибла. Кто-то говорил, что она умерла от родовой горячки, произведя на свет мертвого ребенка, а другие называли это грязной сплетней и клялись, что сестра императора упала с лошади. В те дни мне часто снилось, что Маллис решила еще раз поехать к Каменным столбам, а лошадь понесла и сбросила ее. Я редко плачу, монсеньор, но после этих снов я плакала… А еще мне казалось, что Вальдер был прав, и что случившееся с Амариллис — исключительно моя вина. Только теперь, когда Валларикс обнародовал правду о вашем происхождении, я поняла, что версия о падении с лошади была обыкновенным слухом, которым пытались прикрыть сплетню о ребенке.
Крикс нахмурился.
— Валлариксу бы следовало написать вам.
— Наверное. Но не забывайте, что в то время он считал, что это я втравила Амариллис в эту историю.
Крикс потряс головой, как будто бы пытаясь собрать в кучу разбегавшиеся мысли. Женщина сочувственно смотрела на него.
— Я вас расстроила, мессер?
Крикс потер лоб.
— Даже не знаю… Может быть, мне следует порадоваться, что моим отцом не оказался какой-то придворный хлыщ, который смылся бы на Острова, едва поняв, что он наделал. Кем бы ни был этот Тэрин-Из-Другого-Мира, но он явно лучше, чем подобный трус, — задумчиво ответил он.
Когда Меченый увидел над воротами трактира знак имперской войсковой разведки, утреннее небо только-только начинало золотиться на востоке. Заходя в гостиницу, Крикс испытал внезапный приступ ностальгии. Время, когда он сражался под крысиным стягом, не было ни легким, ни приятным, но сейчас южанин ощутил, что мысль о Серой сотне отзывается внутри каким-то теплым, почти нежным чувством. Может быть, причина была в том, что пережитое в Кир-Роване подвело под его прежней жизнью жирную черту, и на той стороне осталось все сразу — и имперская разведка, и война в Каларии, и детство в Приозерном, и Адель с Лаконской Академией.
Из Кир-Кайдэ Меченый уехал почти тайно, сообщив о цели своего путешествия только Льюберту и Галатее Ресс. Дарнторн с сарказмом попросил передать от него привет Юлиану Лэру, а леди Ресс посоветовала Риксу соблюдать инкогнито и не снимать налобную повязку. В старом выцветшем дублете Льюберта Дарнторна и с повязкой вокруг лба Меченый походил не то на обедневшего наемника, не то и вовсе на авантюриста без определенного рода занятий, которых во время перемирия развелось видимо-невидимо.
Первым, кого Крикс увидел, войдя в зал трактира, был Кэлрин Отт, перед которым стояла чернильница и громоздилась кипа из исписанных листов. За столиком он сидел не один — с ним рядом примостился Гилберт Тойн, который крепко спал, уронив голову на скрещенные руки. Крикс не слишком удивился, потому что с самого начала ожидал чего-нибудь подобного. Отт приехал в Кир-Кайдэ вместе с лордом Иремом, но Крикс на тот момент еще не выходил из своей комнаты, так что увидеть Кэлринна ему не удалось. Льюберт сказал ему, что Кэлрин пробыл в крепости всего несколько дней, после чего уехал в Лорку — собирать подробности о недавней войне из первых рук. Эти рассказы представлялись ему более важными, чем переговоры, каждую реплику в которых добросовестно записывали сразу несколько секретарей.
Когда дан-Энрикс вошел в зал, Отт поднял голову и вздрогнул, узнав старого товарища. Южанин выразительно кивнул на подметавшую полы служанку, и Отт, умница, прекрасно понял, что от него требуется.
— Доброе утро, Рик, — сказал он таким тоном, будто только накануне видел Меченого в лагере. Этого Отту показалось мало, и он заразительно зевнул.
— Ты уже встал — или до сих пор не ложился? — спросил Меченый, подсаживаясь за тот же стол.
