К утру Алвинн успел решить, что не пойдет в Книгохранилище. Вчерашняя беседа с Кэлрином была большой ошибкой, но повторять ее он не станет. Приняв это решение, Безликий сразу успокоился, и большую часть дня не вспоминал о молодом ученом. Вместо этого он вдоволь побродил по окружающему дворец парку, посидел в Беседке королевы, возвратился в свою комнату... а ближе к вечеру, сам не поняв, как это получилось, вышел из дворца и направился в сторону библиотеки. Закатное солнце бросало на белый мрамор стен оранжевые отблески, так что казалось, что Книгохранилище охвачено огнем. Войдя с улицы в просторный гулкий холл, Алвинн как будто вырвался из пламени в прохладную и сумрачную тишину. Пока он размышлял о том, что лучше всего будет развернуться и уйти обратно во дворец, ноги сами несли Безликого через заставленные книжными шкафами залы к кабинету архивариуса, где по вечерам работал Кэлринн Отт.
Алвинн не сомневался, что тот снова будет занят своей писаниной, но, когда он вошел в кабинет, Отт разливал оремис. Запахи сушеных яблок и гвоздики смешивались с запахами старого пергамента и пыли, которую в Книгохранилище не удавалось вывести даже при помощи десятка слуг. Услышав, как открылась дверь, Отт поднял голову и улыбнулся Алвинну, как старому знакомому.
- Я так и думал, что сегодня вы придете пораньше, - сказал он. - Надеюсь, вы не откажетесь выпить со мной оремиса?.. Простите, вчера я забыл спросить, любите ли вы оремис.
Алвинн чуть не закатил глаза. Любит ли он оремис! Отт, по-видимому, ничем не отличался от "дан-Энрикса", воображавшего, что у Безликого могут быть какие-то предпочтения в еде. Они просто не представляют себе жизнь без таких мелких предпочтений. Для людей естественно любить оремис, или жаренные каштаны, или запах свежескошенной травы. Они все так привыкли к этому, что эти предпочтения кажутся им неотделимыми от них самих... еще одна причина, по которой ни "дан-Энрикс", ни его "биограф" в жизни не поймут, как чувствуют себя "кромешники".
- Ничего не имею против, - сказал Алвинн. Замечательная фраза: означает то же самое, что "мне плевать", но звучит не настолько грубо, и поэтому не привлекает лишнего внимания. Отт заглотил наживку, не поморщившись.
- Прекрасно. Тогда я сейчас закрою дверь, и вы сможете снять вашу маску.
- Вы действительно этого хотите? - скептически спросил Алвинн. - В прошлый раз мне показалось, что вам не особенно приятно было видеть меня без нее.
- Это вопрос привычки, - отмахнулся Отт. - Когда я в первый раз увидел боевую раскраску "Небесных всадников" в Старой Каларии, мне поначалу тоже сделалось не по себе. Они раскрашивают лица известью, засохшей кровью и углем.
- Не думаю, что это можно сравнивать. Но, впрочем, как угодно, - сказал Алвинн, и, присев к столу, избавился от надоевшего ему "намордника". Надо отдать Кэлрину должное, на этот раз в его лице не дрогнул ни единый мускул, но в этом спокойствии, конечно, чувствовалась некая искусственность. Алвинн подумал, что пора закачивать со светской болтовней, и довольно резко спросил - Кажется, вы хотели знать, как именно я стал Безликим?.. Это происходит не настолько драматично, как вы, вероятно, представляете. Мне приходилось слышать, что слуги Олварга похищают своих жертв, подвергают их страшным мучениям и даже вырывают у них сердце, после чего те становятся новыми Безликими. На самом деле все не так. Убийства Олваргу необходимы для различных видов темной магии, а также для того, чтобы открывать созданные Альдами порталы - а Безликими как раз становятся по доброй воле.
- Я об этом слышал, - кивнул Отт. - Поэтому-то и хотел узнать, как можно согласиться на... такое.
