Батум возглавлял сообщество воров, которое представлял Борей, с мнением этого законника приходилось считаться. Но Антон и сам понимал, что за смерть несостоявшегося «смотрящего» предъявят ему, поэтому прогноз вора совсем его не удивил.
— Борей тебе за Сухаря предъявил, тебя это очень расстроило.
— Очень.
— И в ту же ночь Борея не стало… Ты, Антон, ничего не говори, не надо. Зачем говорить? Я не на разбор приехал, за Борея спрашивать не собираюсь. Просто знать надо, что там да как… Анфас про тебя говорил, пацан ты резкий, быстрый на расправу… Может, и правильно все. Предъявлять человеку без разбора — это косяк. Был бы ты сявкой какой-нибудь, а ты — человек. И я с тобой по-человечески говорю, так, чтобы ты все понимал. Сам знаешь, Анфас человек очень уважаемый, и здесь, в Москве, ему будут очень рады. Но ему где-то закрепиться надо. Ты меня понимаешь?
Антон молча кивнул. Он действительно все понимал. Москва сейчас — центр притяжения для всех, потому что здесь реальные деньги крутятся. Вот и Анфасу захотелось погреть руки на московских деньгах, потому и рванет он сюда после отсидки. База ему нужна, плацдарм для наступления на московскую землю, и Подвойский район — идеальное для этого место.
— Анфас уже скоро откинется, сюда приедет. Мы с тобой должны помочь ему устроиться.
— Не вопрос. Финансовый вопрос решим, дом будет, машина будет, бойцы будут. Все будет.
— Хорошо. Очень хорошо… Сколько на «общак» от вас будет поступать?
— От кого «от вас»?
— Ну, ты же братву представляешь, которая этот район держит.
— Братву Кара представляет. Она здесь все держит, и она будет на «общак» отстегивать. Мне будет отстегивать, как представителю Анфаса. Десять процентов с навара.
— Сколько это?
— Что-то около миллиона долларов.
— В месяц?
— В год.
— Что-то не очень много, — нахмурил брови Березняк.
— А откуда здесь много? Это же не Арбат, где казино на каждом шагу. У нас рабочий поселок, обороты здесь небольшие…
— А завод?
— Что завод?
— Ну, ваша братва не просто «снимает» с него, но и владеет им. Или нет?
Антон попытался сдержать удивление, но не получилось. Березняк заметил его смятение, но не позволил себе выдать свое самодовольство и смотрел на Антона с непроницаемым лицом.
Хотелось бы знать, откуда вор узнал про завод. Ведь он вчера приехал, причем всего с одним бойцом в свите. Это чужая для него земля, здесь у него нет связей, а он уже так много знает…
— Чем владеет? Убытками?
— Ну, вы же не лохи, чтобы в убыток себе работать, — парировал Березняк.
— Нет, не лохи. Поэтому конкретно вложились в завод, на ноль его вывели. В ноль завод работает — без убытков и без прибыли. Когда-нибудь на рентабельность выведем.
— Когда-нибудь?
— Что-то я тебя не понимаю, Виктор Петрович. Ты к чему клонишь?
— Мне нужна полная информация о ваших доходах и расходах.
— О каких ваших? Я тебе еще раз говорю, братву Кара держит, у нее все в руках. Мы с ней договорились, и она готова отстегивать в наш «общак». Раньше Сухарю отстегивала, теперь нам будет отстегивать. Через меня.
— Через тебя?
— Да, через меня. Тебя что-то не устраивает?
— Я так понимаю, ты за этим районом собираешься «смотреть»?
— Ну, если Анфас назначит.
— Сход все решает. Анфас уже собирает сход, там все и решится… А пока пусть все остается как есть. Ты собираешь здесь на «общак» и «слам» передаешь Анфасу. Через меня.
— Так и будет, — кивнул Антон.
— Мне нужны деньги за этот месяц и за два месяца вперед.
— Сделаем.
— Вот и хорошо, братишка… А чего мы здесь как в склепе сидим? — улыбнулся Березняк. — Где музыка? Где бабы?
И музыка появилась, и женщин подогнали. Но Антона уже ничего не радовало, и не было никакого желания угодить вору…
Кто-то вяжет, когда на душе неспокойно, кто-то наблюдает за рыбками в аквариуме, а у Антона свое средство от стресса. Он сидел в кресле перед камином и смотрел на огонь. Дрова горели с успокаивающим треском, и тепло от камина согревало озябшую душу. А еще Карина подала бокал горячего вина.
— Ты чем-то озабочен, — заметила она.
— Зря мы втянулись в это дело. Надо было с Бореем договариваться.
— Он двадцать пять процентов требовал.
— Не знаю, он мне этого не говорил.
— Не успел. — Карина села к Антону на колени, поерзала немного, устраиваясь поудобней, уютно прижалась к нему. — Ты такой мягкий. Такой теплый… Я бы так не смогла, как ты с Бореем…
— Ну, ты же сама вернула меня в этот зверинец… Я бежал от него, а ты меня вернула…
Антон вернулся к нормальной жизни, едва оказавшись за воротами зоны. Вся дикая и жестокая действительность зарешеченного мира, казалось, осталась за колючей проволокой. Но так только казалось. Тюрьма с ее свирепыми законами прочно вошла в его подсознание, потому он, не раздумывая, ответил ударом на оскорбление. Здесь ответил, на воле… А может, это и не воля вовсе. Ведь ему снова приходилось иметь дело с людьми, которые даже на воле живут по тюремным законам. От которых в любой момент можно получить перо в бок…
— Чем тебе твой Березняк не угодил? — с заметным напряжением в голосе спросила Карина.
