Карина не шутила. И Антона от себя не гнала. Она отправляла его на дело, которое могло стоить ему жизни. Но так ведь он трудностей никогда не боялся. И вообще, не дело это, когда баба ходит по лезвию бритвы, а мужик штаны в теплом кабинете протирает…
Волчий взгляд исподлобья, морщинистое, дубленое лагерными ветрами лицо, шрам «розочкой» на щеке, рубец на губе, золотые фиксы в коричневых от чифиря зубах… Для полноты картины не хватало только ушанки, ватника с номером на груди и кирзовых «прохорей».
Этот человек вышел из сурового лагерного мира, но так ведь и Антон семь с половиной лет в зоне провел, но не кичится своим уголовным прошлым.
— Ты кто такой? — спросил вор.
Не смогла Карина уберечь Сухаря, все-таки скопытился он от передоза. Видимо, сам этого хотел. Не успел он загнуться, как появился этот тип. Назвался вором в законе, но так это у него на лбу не выбито. А если есть звезды на ключицах — это еще не доказательство.
— Кастальский Антон Иннокентьевич.
— Да мне по барабану, как тебя зовут! Ты кто такой, чтобы со мной базар держать?
— Ты с меня иметь хочешь и при этом спрашиваешь, кто я такой? — удивленно повел бровью Антон.
— Я с тобой на «стрелу» не забивался.
— А с кем ты хотел говорить, с Карой?.. Так она женщина порядочная и с незнакомыми людьми на «стрелке» не встречается.
Разговор шел возле кафе на окраине Подвойска. Антон нарочно не стал заходить внутрь, давая понять, что ему западло садиться за стол с каким-то там Бореем.
И зря этот так называемый вор борзо с ним ведет, ясно же, что Антон не хрен с бугра, если подъехал на «стрелку» на дорогой машине, с отборными бойцами. Свита у него внушительная, Борей такой похвастаться не мог. Разношерстная свора у него какая-то, а не свита. Но это совсем не значит, что вор не опасен. Взгляд у него, как у матерого волка, это выдает в нем сильную натуру. Но так ведь и Антон не из мыльного пузыря родился.
— Или ты думаешь, что с бабой легче договориться? — с пренебрежительной ухмылкой укусил он вора.
— Хочешь сказать, что ты за бабу? — скривил губы Борей.
— Я назвался, а про тебя ничего не слышу, — сурово нахмурил брови Антон. Он был далек от того, чтобы выходить из себя. Тем более что собеседник ответил в стиле «сам дурак», а это само по себе вызывает усмешку. — Может, и сказать нечего?
— Я уже назывался.
— Ты что-нибудь слышал? — Антон с удивлением посмотрел на Славяна, который считался правой рукой Карины.
Этот битый волк был слегка возмущен тем, что Карина поручила «держать базар» не ему, а своему гражданскому мужу или просто сожителю. И хотя он знал, за что и сколько сидел Антон, все равно ему было немного обидно. Но при этом он подыграл ему и небрежно отозвался:
— Да нет, не слышал.
— Может, ничего и не пролетало? — криво усмехнулся Антон. — Может, и летать нечему?
— Слышь ты, фраерок… — подал голос Борей.
— А вот насчет фраерка ты зря загнул. — Антон вложил в свой взгляд всю свою злость, которая помогала ему выживать в зоне и брать верх над своими врагами. — Я — пацан правильный и в зоне по закону жил, «смотрел» за бараком. Меня «мусора» из «отрицала» выбить не могли… Так что не надо, дядя.
— Я тебе не дядя! Я в законе!
— В законе? Так объявись! Или что-то не так?
— Борей я!
— Борей?! Не знаю такого… Не прогоняли по тебе «маляву» по зонам.
— Так и я про тебя не знаю.
— А ты Анфасу «маляву» зашли, он тебе отпишет, кто такой Антон Кастальский…
— Ну, может, и «смотрел» ты за бараком, и что? — презрительно фыркнул Борей. — Мне-то что с того?
— Как что? Ты же «смотрящим» себя объявил. Ты за районом «смотреть» собираешься и должен знать, с кем дело имеешь. А мне, например, все равно, кто тут права качает. Сухарь умер, теперь я за районом «смотреть» буду.
— Че?! Ты?! Да кто ты такой?
— А это Анфас решит. Он — вор уважаемый, за областью «смотрит», а там восемь зон, туда «грев» гнать нужно. Пока Сухарь был, никто ничего не менял, а теперь Сухаря нет, теперь наша братва решает, кого «греть»… Я понимаю, за тобой уважаемые люди, но так у Анфаса свой «общак»…
— Слышь, пацан, борзеть не надо! — заколотился Борей.
— Я не борзею, я дело продвигаю. Свое дело продвигаю. Если бы за тобой Анфас был, у нас были бы общие интересы, но за тобой другие люди, с которыми у нас никаких дел нет.
— Нарываешься? — сквозь зубы процедил вор.
— Нарываются, когда на рожон лезут. А мы никуда не лезем, мы здесь стоим. На рожон ты лезешь… Но я тебя, бродяга, понимаю: за тобой уважаемые люди, тебе ответ перед ними надо держать. Но так и ты меня пойми… Я Анфасу «маляву» заслал, как он скажет, так и будет. Если ему нужен «слам» на «общак», мы будем ему отстегивать… Ты сам, Борей, как думаешь, какой ответ будет?
— И когда ты «маляву» заслал? — заскрипел зубами вор.
— А как только Сухарь загнулся, так и заслал…
