Да, мяса Серый жрал много. А где ж еще взять такое количество энергии? Он вообще кушать умел намного лучше, чем готовить. Бывало, слегка присолит здоровый кусок мяса, шмякнет его в микроволновку, чуть поджарит и жрет это непонятное нечто, запивая томатным соком. Каменный век во всей красе! Но и валентиновы салаты топтал с удовольствием. Любил похрустеть салатным листом в большой пасти.
Серый очень галантно ухаживал за Валентином за пределами “логова”, заботливо покупал еду в супермаркете к их свиданиям и даже пытался сам готовить более разнообразные блюда. Если Валя хотел сделать что-нибудь особенное, Серый всегда крутился рядом – по команде резал, помешивал, мыл грязную посуду. Хотя посуду они вскоре стали мыть в четыре руки: Серый обожал вытирать тарелки и ставить их на полку над мойкой, при этом прижимаясь к моющему посуду Валентину всем телом. Терся об него по всей поверхности спины. Тыкался пахом в его ягодицы. Короче, делал все, чтобы побыстрее перевести совместный ужин в постельные игры. А еще он очень ловко управлялся с мочалкой. В “логове” была просто огромная душевая кабинка. Вся белая и сверкающая хромированными деталями. В нее вели две, распахивающиеся в разные стороны, стеклянные створки, и иногда Вале казалось, что это его личные врата в рай. Здесь можно было устроить и тропический дождь, и гидромассаж, но самое классное начиналось, когда в кабинку протискивался Волк. Он зажимал Валю у гладкой стенки, брался за гель для душа и мочалку. Начинал добросовестно намывать свою добычу. Валентин отфыркивался от воды, ржал и вырывался, когда Волк добирался до щекотных мест. Заводился с пол-оборота от скольжения по своему телу шероховатой мочалки и гладкой кожи Серого. Волк, видя его возбуждение, ронял мочалку и начинал целовать и гладить. Покусывал шею. Запускал пальцы меж ягодиц и гладил вожделенный вход. Кабинка была сделана качественно, выдерживала любые возвратно-поступательные движения, дверцы добросовестно заглушали стоны. В душевой “поддержка и слаженность движений” у них были просто идеальны.
“Ё-моё! Ухаживает за самкой в период течки? – Валентин напрягся. – Что-то мне все это не нравится! А особенно мне не нравится та роль, которую, кажется, мне отвели, не спросив моего мнения… Ну, готовься, Серый! Разберемся как-нибудь по-мужски, кто тут у нас “самка”! Чтоб не думал всякого разного…”
Валя невольно глянул на календарь. Там была как раз середина февраля.
- Твою мать! – помрачнел он и почесал измученный зад. Задница ныла постоянно – не могла подстроиться под ненасытную темпераментную тварь. Благо, хоть “принца Альберта” Серый иногда вынимал, иначе протер бы внутри Вали приличную дырку.
- ЩЕНЕНИЕ?! – взвился Валентин. – Ага! Щаз!! Будет ему щенение, как же! Щенение ему, понимаешь ли, подавай!
Попыхтел рассержено, жадно глотнул чая. Немного успокоился и продолжил чтение.
“Ну, это мы в парке наглядно видели. Да и на Ворлока он поглядывал с вполне понятными намерениями. Хорошо еще, не успел кинуться!”
Потом Валя вспомнил, как Волк терся о руку Максима Александровича. Ластился, шалава, как будто предлагал поиметь себя тут же в коридоре. Валентин взвыл, заматерился и со злости зашвырнул ни в чем не повинную книжку за диван. Потом, остыв, нырнул в задиванное пространство, выудил ее оттуда – весь в пыли вывозился. В этот вечер он больше не читал. Решил, что надо бывать у Волка почаще и оставаться подольше, следить, чтобы у того не возникло желания “вспомнить молодость” с кем бы то ни было из предыдущих любовников или любовниц. Особенно – с обаятельным Максимом Александровичем.
- O-o-o-oh! And I’m fE-E-Eling good!(1) – кто-то страшно воет за стенкой.
