Его занесло в конюшню — деревянные стены, толстые балки, упряжные ремни и под ногой — хрустящее сено. Лошадиный храп из дальнего угла и терпкий, забивающий ноздри запах навоза. Рядовой огляделся — раз, другой.
"Как меня сюда занесло?" — подумал он, вертя башкой во все четыре стороны.
Шаг, другой. Солома мягко хрустит под сапогом. "Как дома", — улыбнулся солдат сам себе, невольно вспоминая зеленое теплое лето...
Мягкий серебряный звон. Из-за спины. Рядовой развернулся — на месте, рывком, чувствуя, как бежит по спине холодный пот — липкой, противной до ужаса струйкой.
За спиной стоял майстер Флашвольф. Бледный, высокий, прямой, как смерть. И голова перевязана. Наскоро, рыжей от крови тряпкой.
" Откуда?" — подумал рядовой, слыша, как громко стучат его зубы. исчерканный лист выскользнул из ослабевших рук. Серебряный клинок в чужих руках сверкнул мертвенным лунным светом. Набирая разбег.
— Господи, помилуй, — машинально прошептал Майер слова, всплывшие из детства. Волшебный меч глухо зазвенел, цепляясь клинком за потолочную балку. Замер на полушаге Флашвольф. Рядовой вспомнил, что он солдат, и рванул из ножен широкую пехотную шпагу.
Выпад — отчаянный, простой выпад клинком по прямой, от груди, врагу в сердце. Флашвольф уклонился — без лишних движений, легко, прехватил волшебный меч посредине, под второй гардой и ударил в ответ. Яблоко на рукояти меча врезалось Майеру в лицо. Рядовой упал — навзничь, как подрубленное дерево. От лестницы зашумели, забухали по ступеням тяжелые сапоги. Флашвольф закинул за спину клинок, перешагнул через упавшего рядового и поспешил прочь. Когда Ганс Флайберг ворвался в конюшню — она была пуста, двери распахнуты и ветер гонял по полу солому и снег. Хмурый стрелок кинулся к двери, вскинул мушкет... И опустил к ноге, слушая, как тает в ночи стук копыт.
— Ушел, собака.
— Жалко, пропала куртка, — откликнулась Магда, наклоняясь над лежащим Майером. Рядовой очнулся, встал на ноги, потряс головой, пощупал — цела-ли? Цела. Верилось в это плохо.
— Пошли отсюда, парни, — скомандовал угрюмый стрелок. Ветер налетел, подхватил с пола дешёвый, исчерканный каракулями лист. Подхватил, смял и выкинул — через дверь, в ночь, во тьму внешнюю.
Стрелок Ганс вскинул мушкет, замер на миг, ловя на прицел темноту ночи. И выстрелил. Ветер скомкал и унес облако черного, порохового дыма.
— Стража. Идет сюда. Много, — проговорил он, медленно.
— Похоже, я рано обрадовался, — подумал рядовой Майер про себя, выскакивая за другими в ночь. Громада башни за спиной, от города доносился глухой шум, гам, лязг и отблески мечущегося в ночи желтого света. Крики, блеск клинков, трепещущий свет фонарей и факелов. Стража. Идут сюда. Много, не меньше сотни. А до казарм еще бежать и бежать. Мушкетер махнул своим рукой — вперед, через пустошь к казарме. А сам встал, уперся крепче ногами в землю, зарядил, прицелился и выстрелил. Потом еще и еще. Как на смотру — спокойно.
**
«Они что там, с ума посходили? » — угрюмо подумал Дитрих, лейтенант стражи, когда ни-черта-не случайная пуля перебила древко его алебарды.
«Нет, точно посходили с ума», — когда вторая пуля выбила факел из рук его ординарца. Капитан огляделся — привычно, пять лет в армии под началом Торстентона научили всему. И коротким взмахом руки послал свой отряд к городской стене, из-под обстрела подальше.
Ночь сегодня пошла наперекосяк с самого начала. Вначале — гонец из Друденхауса, от майстера дознавателя, не спалось ему видите ли. С приказом бросать все, хватать железо и бежать бегом к ведьминой тюрьме. Если бы он еще сказал, зачем, но до таких подробностей Флашвольф обычно не опускался. Стражники послали было гонца подальше, но тот, на беду, оказался упрям. На крик явился фогт, красный больше, чем обычно, наорал и отправил Дитриха и его три десятка к друденхаусу. И сам с ними поперся, лишая стражников последней возможности отмазаться от беготни в ночь по морозу. И, напоследок, сладким кремом на торт — в них еще и стреляют. От той самой ведьминой тюрьмы, спасать которую они на ночь глядя поперлись.
«Нет, в армии порядка было больше», — подумал Дитрих он в третий раз, когда он и его маленький отряд надежно укрылся за крепким камнем ограды. Подумал, огляделся, пересчитал взглядом своих. Все на месте, кроме градоначальника. Этот, услышав свист первой пули, развернул коня и исчез. Ну и бог с ним. Что дальше? Стреляли от башни, часто и метко, короткие злые вспышки мигали во тьме. Человек пять-шесть, как смогло определить привыкшее к стрельбе ухо лейтенанта. Можно, конечно, дать залп из всего, что есть, и кинуться, смять стрелявших числом. Но вдруг это свои? Завалишь человека Флашвольфа — ой и крика будет потом … или армия...
— А это идея, — подумал лейтенант, кликнул ординарца и отдал поручение. Ординарец сорвался с места и побежал. Чтобы через десять минут вернутся с короткой запиской.
Капитан Яков Лесли благодарил лейтенанта за бдительность и просил удерживать оборону на месте — банда дезертиров пытается прорваться вдоль реки к складам.
Что лейтенант доблестно и делал до самого утра.
