И напрасно развязавшийся с ремонтом рядовой Майер бродил по казармам — искал свою кудрявую. Напрасно бродил под сводами юнкер. Кругами, иногда натыкаясь на Майера и старательно делая вид, что не замечает его. Его, и ещё с десяток мужиков слонявшихся так же туда-сюда, не по делу. Анна с подругами заперлись в комнате, подперли дверь сундуком и на двор не показывались, к сожалению и лёгкой тревоге юнкера и прочих. Озадаченный Майер побродил вокруг запертой двери, почесал в затылке, попытался придумать повод, не придумал, сунулся было так. Получил в лоб и пулей вылетел обратно на улицу. На шум зашла Магда, посмеялась, велела юнкеру — ждать. Сюрприз ему будет.
— Что они там делают? — проворчал юнкер про себя.
Тихо. Но недостаточно, Магда услышала. И ответила:
— Задание командования выполняют.
И вобщем-то даже и не соврала. Вот только Рейнеке, полюбовавшийся утром на "выполнение задания" в исполнении кудрявой, зарычал так, будто собрался перекинуться. Вот здесь и сейчас. И кого-нить быстро загрызть, прямо посреди плаца. Как волка ни корми... Но тут хлопнула дверь, и Анна таки вышла на улицу. Юнкер застыл, поперхнувшись рыком. Да так и остался стоять. Магда не врала, ничуточки. Все-таки она была старше, опытнее. И брошенное ей Анне вчера: "и чтоб была у меня самой красивой" вполне сошло бы за приказ. Выполненный сегодня силами Анны, Катаржины и импровизированной швейной мастерской. Судя по отвалившейся челюсти юнкера, на отлично. Простучали каблуки по брусчатке. Музыкой в ушах. Сверкнули на юнкера глаза из под ресниц — огненным, рыжим опалом. Рейнеке церемонно поклонился, в глубине души жалея, что не поэт и не может описать то, что видит, словами.
Рядовой Майер сдвинул шляпу на лоб, почесал затылок, развернулся и пошёл в город. Молча. Скоро ночь, а забор вокруг городских складов самый ненадежный на вид. Свою кудрявую рядовой за три дня изучил хорошо и знал, что покоя ему теперь не видать. Пока такую же красоту не организует. Над плацем прошуршали юбки, простучали дробь каблуки — музыкой, волшебной для ушей Рейнеке, юнкера, по кличке НеЛис.
А для Якова Лесли, капитана пехотной роты прозвучал музыкой тихий щелчок откинутой крышки. Крышки тайника в кабинете майстера Хазера, штадтшкрибера города Мюльберга. Яков помнил этот тайник по первому дню в городе. Писарь достал бутылку из него тогда. Все-таки у Якова не складывалось в голове это все. Тихий, вежливый человек, обгорелая земля, листы на стенах, безумие и паника в глазах у спасавшихся в роте. Пальцы ощупали тайник. Ещё один щелчок — откинулась в пазах задняя стенка.
"Тайник в тайнике, хитро придумано", — подумал капитан, вытаскивая наружу увесистый мешок. Деньги. Много. Яков оглянулся, посмотрел на стол. Письменный стол, бумага, перья. Все в ряд, аккуратно, группами по три. Три чернильницы, три стопки перьев. Три... Капитан усмехнулся, повернулся назад и прощупал днище тайника ещё раз. Стена отозвалась звоном на стук, щелкнул замок. Ещё один. Умно. Внутри мешок, отозвавшийся глухим звяком на прикосновение. Яков вытянул добычу, развязал, вытряхнул на стол. И недоуменно вытаращил глаза. Невысокие оловянные фигурки. Солдатики. Детские игрушки. Впрочем, не детские. В палец ростом, искусно отлитые и раскрашенные вручную. Судя по не совсем умелым, хоть и тщательным мазкам — самим писарем. Яков невольно улыбнулся. Руки машинально расставили фигурки в строй. Оловянная пехотная рота. Мушкетеры со стволами наперевес, пикинеры с острыми пиками, барабанщик, трубач, знаменосец. Капитан в шарфе через плечо, шляпе с перьями, со шпагой в руках. Яков поднял фигурку на уровень глаз, посмотрел, улыбнулся. Оловянный капитан был похож на него. Немного. Такой же прямой нос и решительно торчащий вперёд подбородок.
"Так вот зачем Вам деньги, майстер Хазер", — подумал Яков, рассматривая стоящие в строю игрушки, — оловянных стало мало, в живых решили поиграть?
"А почему бы нет? — вторая мысль рыбкой приплыла на смену первой, — у Валленштейна получилось в своё время".
Яков аккуратно поставил оловянного коллегу на стол и полез в мешок за оставшимися фигурками. Вытряхнул, расставил. И оторопел. Обозная повозка. Раненный, поднявшийся на локтях. Рука откинута и заломлена назад, под странным углом. Раскрашено искусно, бледность на лице была натуральна, настолько, что Яков, опытным глазом, увидел сразу. Не жилец. Из мешка выпала еще одна фигурка, чуть меньше остальных, но раскрашенная ещё более тщательно, хоть и аляповато. Женщина. Обозная шлюха. Бесстыдно задранная юбка, запрокинутая голова. Рыжие волосы. Яков сморгнул, пригляделся. Точно, рыжие. И черный, короткий ёжик у раненного на голове. Кривая шутка судьбы. "Рейнеке и Анна. Да черта с два, — прошептал Яков, чувствуя, как течет по спине холодный пот, — черта тебе с два. Не сегодня"
