Я взирала на него с беспокойным любопытством, зная, что Волк не любит много слов. Но как только открыла рот, из него просыпался вопрос.
— А стрелы — кому?
— Незваным гостям, — пояснил, не скрывая. Он все еще чесался. — Предупредительные подарки. Особые знаки внимания.
«Ничего себе у него знаки внимания... Такие захочешь — не забудешь!» — впечатлилась.
— То есть гостей было трое? — уточнила. — Не один Тиром?
— Не один, — подтвердил. — Еще двое — его дружки. Они близко не подходили, за лесом следили. Хорошо, что не вышла.
Волк говорил ровно. Странно — он не рычал, а янтарный взгляд ни в чем меня не упрекал, хотя мог. Я боялась этого — что он начнет рявкать.
— И не собиралась выходить, — в очередной раз напряженно произнесла.
Я действительно не собиралась выходить, не планировала миловаться с Тиромом или верить ему на слово. Просто он казался мне лучше... Ошиблась. Видно, сама хотела так думать. Горько усмехнувшись, посмотрела в сторону, куда ушел Дрей, думая о тех троих; о том, как обманчивы милые парни и собственные ощущения. Матушка говорила, что надо прислушиваться к тому, что чувствуешь. Но как верить, если чувства так обманывают? Тиром выглядел искренним, а был не один... Я почувствовала желание выплюнуть те вкусные пирожки, пусть для этого уже требовалось сунуть пальцы в рот.
— Расслабься, Аса, — Таор снисходительно глянул на меня, продолжая удивлять. Он непривычно бархатно растягивал слова. — Пока неплохо идет, жить можно. Твои поклонники держатся в рамках закона. Гляделки, словечки, пирожки... Скоро петь у окна начнут. Я думал, будет хуже.
На Волка однозначно благотворно действовал пустырник.
— Это они твоих знаков внимания боятся, — вздохнула, прекрасно понимая, что безопасность — заслуга репутации Таора.
Ухмыльнулся.
Устав от нас, Бояр чихнул и побрел по берегу, щедро смачивая речной водой черные лапы. Я растерянно накинула на веревку последнюю наволочку. Таор стоял неподалеку, сложив руки на груди. По виду — думал.
— Дрей сказал, что я — симметричная... — выдохнула после нескольких минут тишины, старательно отодвигая тягостные мысли. — Что он имел в виду? Симпатичная?
Последнее спросила с затаенной надеждой. Хотелось услышать от него что-то приятное. Таор среагировал как скала — не повел и бровью.
— Это значит, что у тебя есть ноги, — изрек, глядя на воду. — Ему нравится, что их две. На одном уровне.
Обманувшись и в этом ожидании, примолкла, огорошенно захлопав ресницами. Волки продолжали исторгать сюрпризы, которые требовалось переваривать как мясо — часа по два. Таор чему-то снова усмехнулся, еще раз поскреб плечо и нетерпеливо мотнул головой в сторону дома.
— Доставай уже свои целебные травки, — велел. — Исправляй, что натворила. Я устал чесаться.
— Исцеляй меня, блоха.
Смущенно посмотрела на Таора и тут же отвела глаза. Раздевшись до пояса, Волк расслабленно раскинул ноги, развалившись на лавке, пока наблюдал, как я толку листья чистотела в кашицу. Одни листья вызывают зуд, другие убирают, таков Порядок. К сожалению, вызвать зуд гораздо проще, чем снять... Так что лечить его мне предстояло дня два.
— Опять что вытворишь, я юбку твою все-таки задеру, белье спущу, а теми цветочками зад твой белый натру, — голос Таора звучал беззлобно, но многообещающе. — Руки свяжу так, чтобы не достала. И буду смотреть, как ты пляшешь.
Такой детальной и уже явно продуманной угрозе я поверила, но все равно огрызнулась.
— Вообще-то я могла и пониже простынь натереть. Но не стала.
— О! Так я должен сказать «спасибо»?
— Ты должен понимать, что не надо меня сердить.
Ответом мне стал беззастенчивый мужской смех.
— Угрожаешь? — отхохотав, спросил смешливо.
Я нахмурилась.
— Предупреждаю. Ты сам сказал, что можно отвечать, когда умеешь ответить, — я припомнила ему эпизод с шишками и мальчишками.
— Сказал, — согласился. — Но тогда и я предупрежу. Имей в виду, ягодка, я без всяких травок могу тебе хоть сейчас натереть пониже так, что неделю сидеть не сможешь.
Широкой ладонью Волк смачно хлопнул себя по бедру и с силой потер.
Чувствуя, что беседа потекла в опасном нижнем направлении, я примолкла, Таор тоже больше ничего говорить не стал. Обмен предупреждениями прошел успешно.
Прикусив губы, оглядела зону воздействия. Знала я, как невыносимо может зудеть, не раз случайно цветы струпнина задевала. А вот, что мышцы могут быть такими широкими, угрожающе литыми — не знала. Оробев, задержала руку в воздухе, не решаясь коснуться Таора. Кажется, стоит дотронуться — и волк цапнет, оставив без руки.
— Начинай, — Таор поторопил меня, нетерпеливо почесываясь. Он подставил мне спину. Плечи и лопатки пострадали больше всего.
Набрав пальцами зеленую кашицу, с опаской приложила руку к его плечу. Ничего не произошло.
