Как ни старались, от Змея больше ничего толковее «красителя для еды» не добились. Отпускать нарушителя, конечно, не планировали. Сдав «лесную ласточку» в управу, Арей отдельно отметил, что гость прилетел к ним уже симметрично побитым, а затем схватился с дежурным, не проникшимся ролью симметрии в окружающем мире. Вдоволь почесав кулаки во имя красоты, Волки удовлетворенно разошлись.
Дрей увязался с Таором до дома. Рассудив, что нюх высшего волка лишним не будет, Таор препятствовать не стал.
— Гости были, — потянув носом воздух, подтвердил Дрей, еще за тысячу шагов до дома. Напрягшись, прибавили шагу. Скоро Таор и сам почуял гостей, гулявших рядом с его домом, понятно по какой причине.
Грудь сжало нехорошее предчувствие. Представилось сразу много. Испуганные серые глаза Асы, и Тиром зажимающий ее в углу. Синяя юбка на голове. Писк, который никто не слушает.
Когда увидели дом, понеслись рысью. Ставни были распахнуты. Мельком глянув на бегу в окно, Таор никого не обнаружил.
«Вышла, безмозглая! Попалась!»
Лая и подвывая их встретил Бояр, добавляя тоски. Топоча мужчины влетели на крыльцо, вввалились в приоткрытую дверь и оцепенели.
В полуденный летний зной изба источала адский жар щедро затопленной печи. Мокрая Аса, в прилипшей к телу рубашке и подоткнутой к поясу юбке, сидела на полу у топки, старательно подтапливая еще. На печи мирно булькал мясной суп и стоял чай. Остолбенев оба мужчины застыли, прилипнув взглядами к влажному от пота затылку под поднятыми волосами и розовым пяткам.
Горячий воздух ударил в лицо или кровь? В висках забилось, запульсировало, зашумело. Таор невольно сглотнул, ощущая как одновременно с накатывающим облегчением, заинтересованно поднимает голову и облизывает длинные клыки его голод.
Оглянувшись на мужчин, Аса ахнула, вскакивая, быстро одернула юбку. Но они успели оценить мелькнувшие на мгновение сочные белые бедра.
— Раздери меня кабан! — выругался вслух Дрей, делая шаг вперед только на инстинктах.
— Куда? — рявкнул Таор, загораживая ему дорогу. — Что творишь, женщина? Свариться решила?
Дрей маячил за спиной.
Аса опустила ресницы, нервно комкая в руках тряпку. Глянув на тряпку, Таор признал свою старую рубаху и зловеще выдохнул. Правильно растолковав его взгляд, Аса поспешно спрятала улику за спину.
— Я подумала, что ты... вы же голодные придете. И вот... Решила приготовить обед, чтобы не терять время.
— А поем, что у меня начнет чесаться? Кишки? — спросил деланно хмуро. — Или сразу вывалятся?
— Ничего. Зуд я сниму, — виновато добавила. — Белье постираю. Я его уже собрала.
Он хмыкнул, осознав, что она тоже извиняется действиями.
— Да уж, постарайся. А то у меня руки чешутся влупить кое-кому по мягкому месту... — Таор произнес уже мягче и подозрительно принюхался. — С Тиромом разговаривала? Почему пирожками пахнешь? Он принес, и ты приняла?
Скрипнул зубами, когда Аса робко кивнула.
«Прикормку подложил, а она взяла. Что ж такое!»
Прекрасно понимая, что осторожную дичь прикармливают и приваживают несколько дней, перед тем как взять, Таор тяжело уставился на Асу. В мыслях отвлеченно мелькнуло, как он хватает кого-то за белое горло и...
«А что если к кровати привязать?»
Будто уловив его мысли, Аса осторожно отступила.
— Я не брала их при нем. Он на окно положил и ушел. А пирожки так пахли... Я не удержалась, — виновато произнесла и показала на котелок. — Там чай, видишь? Я специально для тебя приготовила. Он хороший, успокаивающий. Тебе надо... побольше.
Дрей сзади загоготал.
Соскучившись за полдня взаперти, я развела бурную деятельность: прикатила на берег чурку, поставила на нее деревянное ведро и принялась за стирку белья, которое немного натерла цветком струпнина. Немного! Могла и больше натереть, а могла и ниже... Пожалела. Знаю, вспылила. Но Таор тоже хорош! Не слушает толком и на сучках подвешивает как... белье.
Мужчины после трапезы развалились на берегу, поглядывая на меня так, будто я умиротворяющий пейзаж вроде озера или деревьев. Таор по виду обиды не держал. Периодически почесывая спину и плечи, посматривал в мою сторону незлобиво, с непривычным любопытством.
Чай с пустырником действовал.
Я пыталась разобраться. Утверждение Тирома, что Таор — насильник, казалось бредом. Самый злой волк? Да. Грубиян? О, да! Насильник? В этом я очень сомневалась.
«Какой он насильник, если ко мне даже близко не подходит? Насильники они пристают, насилуют. А он даже в первую встречу отпустил, хотя мог и не отпускать. Вчера не тронул. Да и зачем бы меня под его начало отдали? Значит, Тиром обманывает», — более-менее уверила себя. — «Или другое — я Таора не интересую».
Последняя мысль заставила меня нахмуриться и начать оправдываться уже перед собой за сдвиг собственных бровей.
