— Переживу. Думаешь меня остановит один высокородный волк? Два? Мне плевать.
«Он вообще чего-нибудь боится?!»
— Не переживешь ты, дурак больной!
— Да, дурак... Аса, клянусь, я не просто так... Не для забавы. Я извелся весь, забыть не могу. Дай мне на вкус тебя попробовать. Пожалуйста. Хоть немного...
Волк заговорил так серьезно, что я неожиданно поняла — не шутит, не заигрывает, даже не играет. Да, что у меня такое с запахом?
— Нет! Я вам пирог что ли, пробовать меня по-очереди?
Он подошел уже близко, осталось только скользить по стене к и углу.
— Ш-ш-ш... Аса, Аса... — успокаивающе протянул Тиром, аккуратно подшагивая так, чтобы загнать меня в угол. — Не надо бояться... Не буду я плохо делать.
— Ты уже плохо делаешь!
— Не делаю...
— Делаешь!
— Нет, — чуть улыбнулся.
Такой диалог можно было продолжать бесконечно.
— Я буду кричать, — предупредила бессильно попытавшись метнуться в другую сторону. Загородил дорогу. — Буду бить. Прямо сейчас начну.
— Бей, конечно, бей... — согласился, подходя уже вплотную. — Я в ответ не ударю, пальцем не трону. Сердишься? Куда хочешь бей. Я готов. Видишь руки? Убрал.
Он серьезно показал мне свои большие ладони и убрал их за спину.
Вздохнула, понимая, что ему моя сила кажется детской. Даже удара между ног не боится?
Наудачу резко двинула коленом. Тиром мгновенно увернулся.
«А, вот почему не боится...»
Он почти застенчиво пожал плечом в ответ на мое негодование.
— Давай еще, — ласково произнес одними губами. Я залезла пальцами в карман.
«Он ждет, что я его в грудь колотить начну?»
Кивнула, задержала дыхание и вдвинула ему кулаком в нос. Тиром увернулся от кулака, но не увернулся от мелкой крошки, зажатой в нем. Ее я положила в карман ещё до того, как пересекла границу. Мигом присела, зажмурившись. Смолотая в пыль кора крушины, влетела Волку в глаза, в нос, вызывая адское жжение в слизистых. Он закашлялся, зажмурился, инстинктивно отпрянул.
Птицей метнулась к двери.
БЕЖАТЬ!
Дверь, комната, лестница, обогнуть стол, дверь, крыльцо! Я успела выбежать из дома, прежде чем он снова меня поймал.
— Помогите, помо... — горячая мужская рука зажала рот.
Отбиваясь, я поняла, что все пропало, никто меня не спасет, Таор не успеет, никто не...
— Что происходит? Сын? — послышался обеспокоенный женский голос, и я с надеждой расширила глаза, успев углядеть перед крыльцом немолодую Волчицу в кожаном переднике. Я успела разглядеть обвитую вокруг головы косу, нахмуренное лицо. В следующий миг Тиром повернулся к ней спиной, закрывая меня собой.
— Мое дело, — грубовато ответил он, опять утаскивая меня наверх. — Уходи.
— М-м!!! — протестующе промычала я, энергично пиная похитителя так, чтобы попадать похитителю пятками по ногам.
— Тиром! — она повысила голос, заходя за ним в дом. — Меня соседка позвала, сказала, ты женщину куда-то поволок. Вся улица видела! Тиром, отвечай, что происходит! Это у вас игрища такие? Немедленно отвечай матери!
«Мать! Ну давай же, останови его, останови!» — мысленно молилась я и мои просьбы, наконец, услышали. Только услышала не мать, а хворь. Тиром вдруг замер, остановился, пошатнулся, а затем завалился вместе со мной прямо на выходе с лестницы. Падал он лицом вперед.
— М-м-м! — обреченно пискнула я, зажмуриваясь.
— Тиромчик! — выкрикнула Волчица.
Жесткий удар лбом и через несколько секунд я приоткрыла глаз. Пол оказался в нескольких сантиметрах от моего носа — руки Тиром так и не разжал, и принял ими весь удар на себя. Несколько мгновений я пялилась на половую доску с длинной облупленной щепкой, глазея на красивые затухающие перед глазами призрачные искорки. Тяжелое горячее тело Тирома придавило меня сверху, больно зажав руки. Топот ног, и Волк пошевелился — его мать прибежала и начала разворачивать бессознательного сына.
Я выползла из-под него, тяжело дыша.
— Тиром, Тиром, что с тобой?! — она трясла его.
— Заболел он, — с одышкой сказала я, с трудом поднимаясь и потирая лоб. — Видите, у него ногти синие? Мне кажется, он не в себе. С нюхом у него не все хорошо.
— На тебе метка чужая. Это он что теперь — преступник?! — с ужасом сказала она, принимаясь хлопать Тирома по щекам. Тот только в сознание не приходил, безвольно мотал головой.
— Я бы сказала, что он — больной, — честно поставила диагноз.
— Тебе-то откуда знать? — Волчица ощерилась так, что я отпрянула. — А ну пошла отсюда! Пошла! Считай, что тебя здесь не было! Ничего не было!
— Не кричите... Я имела в виду, что он заболел, а не умом повредился. Травница я, знаю кое-что. Уже ухожу, — я тщательно обогнула мать с сыном, направляясь к лестнице. Когда так настойчиво прогоняют, не грех и уйти, пока не загрызли.
— Врешь, человечка! Какая ты еще травница? Травница в ближайшем селе старая, — подозрительно произнесла мать вслед.
— Не такая уж и старая. Дочь я ее, — буркнула, поспешно спускаясь вниз. — Будьте здоровы.
— Дочь травницы? — донеслось.
— Угу, — я была уже внизу.
— Стой! — резко вскрикнула Волчица издалека. — Стой... Сынок-сынок...! Что ты натворил? Очнись. Что делать-то? Травница... Травница! Подожди. Помоги ради неба!
«Помоги».
