– Жаль, – согласилась Майя, не став уточнять, что семь лет назад, когда Федор родился, ей было восемнадцать и плавать она уже умела…
Не хотелось его расстраивать.
Оглядевшись вокруг, она увидела чуть в стороне, метрах в тридцати от берега, большой деревянный стол, похожий как две капли воды на те, за которыми режутся в домино или карты мужики у подъездов. Стол был темно-голубым, свежевыкрашенным, и точно такими же темно-голубыми были две скамейки по бокам от стола.
Немного поодаль стоял большой мангал, а за ним, выглядывая из-за активно разросшихся возле берега кустов, – огромные и высокие качели на железных опорах, выкрашенных все в тот же темно-голубой новенький цвет.
«Хорошо», – сладко потянувшись, подумала Майя.
И правда, здесь было хорошо. Только чего-то не хватало. Точнее, кого-то…
Федор увлеченно рассказывал историю о том, как в три года отец научил его плавать. Майя рассеянно слушала, без конца оглядываясь по сторонам. Искала Арсения Волка.
За прошедшую неделю она, кажется, успела привыкнуть к нему до такой степени, что начинала уже испытывать какое-то странное чувство дискомфорта, когда его не было рядом. Несмотря на то что во время памятного телефонного разговора договорились они встретиться в субботу, встретились гораздо раньше. Сперва во вторник, потом в среду, потом в четверг…
И даже вчера, в пятницу.
Как это получилось – Майя и сама не знала. Просто он звонил ей каждый день и каждый день куда-нибудь приглашал – в кино, в китайский ресторан, снова в кино и просто в парк прогуляться, – и приглашал всегда так, что отказаться от этих его приглашений было невозможно. Хоть Майя и пыталась отказываться и придумывала каждый раз какие-то новые, с виду очень убедительные причины…
Вот так и вышло, что вся, за исключением понедельника, неделя состояла из этих встреч, и непонятно было – радоваться теперь или огорчаться… Или, может быть, вообще перестать об этом думать? Но перестать об этом думать не получалось категорически. Хуже того: все время, свободное от встреч с Арсением Волком, она только тем и занималась, что думала о нем…
И как, интересно, это называется?
За спиной послышались чьи-то шаги. Обернувшись, Майя увидела невысокую худенькую девушку, которая показалась ей знакомой. Девушка шла вдоль берега, возле самой кромки воды, ее светлые тонкие волосы трепал ветер. На лице блуждала рассеянная улыбка.
Едва Майя успела подумать, что где-то видела эту девушку раньше, как рядом раздался удивленный визг Федора:
– Тетя Ася?!
Федор уже мчался вприпрыжку навстречу.
А Майя сразу же почувствовала себя чужой на этом празднике жизни. Она вспомнила девушку Асю, и ее телефонный разговор с Арсением вспомнила тоже. И успела заметить, как мелькнули искорки неподдельной радости в глазах Федора. Отвела взгляд и увидела, что прозрачная вода вдруг стала мутной и синее небо над этой водой уже совсем не синее, а какого-то неприятного чернильного цвета…
Какого черта он ее сюда привез?!
– Здравствуйте, – послышался приветливый голос.
Майя обернулась. Девушка Ася стояла теперь рядом и улыбалась. Чему улыбалась – непонятно. Радовалась, наверное, что так удачно у них с Арсением Волком получилось Майю разыграть.
– Здравствуйте, – буркнула она в ответ, не сумев справиться с нахлынувшими эмоциями.
– Вы – Майя?
– Она – Майя! – раздался рядом счастливый голос Федора. – Теть Ась, это та самая Майя, которая меня лечила… Которая была сперва врачом, а потом поваром! То есть наоборот, сначала поваром, а потом врачом! Тебе папа рассказывал?
– Нет, – по-прежнему улыбаясь, ответила Ася. – Не рассказывал.
Глаза у нее были счастливые. И улыбка была счастливой. И даже волосы, тонкие и прозрачные, сверкающие на солнце, как одуванчик, показались Майе счастливыми до неприличия. Захотелось убежать, настолько невыносимым было это чужое счастье.
– Майя готовила на мой день рождения салат оливье! – принялся рассказывать Федор. – И еще котлеты жарила, и торт испекла. Вкусный, в шоколадной глазури! А потом она меня лечила, когда я проглотил вату! А вчера мы все вместе гуляли в парке! Майя умеет гадать по руке! И еще она знает, где по ночам прячется солнце! И еще…
Федька продолжал с упоением перечислять Асе ее достоинства. Майя не смогла сдержать улыбки: хвалится так, как будто рассказывает о подарке, обнаруженном под новогодней елкой. Долгожданном и в то же время неожиданном.
– Какая замечательная у тебя Майя, – серьезно ответила Ася, когда восторженный словесный поток наконец иссяк. – А я – Ася.
– Очень приятно, – ответила Майя неуверенно, но уже без неприязни. Все-таки лесть – великое дело! Стоило Федьке засыпать ее комплиментами, и она уже размякла, как пластилин на солнце…
Нет, не надо этого делать. Надо взять себя в руки и…
