Эта другая Ася была счастливой. Она светилась этим счастьем изнутри, как будто где-то под кожей у нее зажглась маленькая теплая лампочка, и этот внутренний свет полностью изменил ее, преображая до высшей степени совершенства.
Просто за эти шесть лет ему ни разу не приходилось видеть Асю счастливой.
«Ну и дела!» – мысленно присвистнул Арсений и осторожно опустился на траву рядом с покрывалом. Прямо перед глазами теперь у него была большая кудлатая Митькина башка, размером и пышностью шевелюры напоминающая голову кавказской овчарки далеко не средней весовой категории. Митькина башка мирно покоилась на вытянутых девичьих ногах, а тонкие девичьи пальцы рассеянно блуждали по взлохмаченным темным волосам, нежно их перебирая.
Митька и в самом деле спал. Глаза у него по крайней мере были закрыты.
– И давно вы тут… э… спите? – поинтересовался он у Аси сдавленным шепотом, не в силах отвести взгляда от ее пальцев, продолжающих неторопливо перебирать жесткие волосы на голове его заместителя.
– Недавно, – прошептала она в ответ. – То есть мы здесь долго сидели, а заснул он минут пятнадцать назад, не больше.
Арсений молчал, пораженный откровенностью момента. Он никак не мог понять: если Митькина башка спит на Асиных коленках, это что значит? То есть совершенно очевидно, что это значит все. Но это «все» никак не укладывалось в сознании. Ворочалось в голове, как неспокойный медведь в берлоге, который не может найти себе удобного места.
Ася вдруг тихонько хихикнула и зажала рот ладошкой, свободной от поглаживания Митькиной шевелюры.
– Ты чего это? – прошептал Арсений. – Надо мной, что ли, смеешься?
– Над тобой, над кем же мне еще смеяться! – снова хихикнула Ася. – Если бы ты сейчас себя увидел в зеркале, ты бы тоже очень долго смеялся.
– Это почему же?
– Да потому что вид у тебя такой, как будто тебя только что из-за угла пыльным мешком по голове огрели.
Арсений помолчал некоторое время, подавляя легкую обиду, потом честно спросил:
– А как ты думаешь, у тебя сейчас какой был бы вид, если бы ты на моем месте оказалась?
Ася закивала, смеясь:
– Такой же! Даже, наверное, еще хуже…
– Вот и я о том же. Кто ж знал, что вы…
– Да тише! – цыкнула она на Арсения, заметив, что Митька во сне зашевелил губами. – Разбудишь же!
«Подумаешь!» – мысленно усмехнулся Арсений, разглядывая спящего Жидкова, который во сне что-то аппетитно жевал.
Захотелось, как в детстве, щелкнуть его по лбу. Или проорать прямо в ухо: «Рота, подъем!» Или облить холодной водой из алюминиевой кружки.
Когда им было лет по десять, они часто именно так будили друг друга.
– Мы и сами не знали, – после долгой паузы, за время которой Митька успел перестать жевать, тихо сказала Ася. – И может быть, так никогда и не узнали бы. Если бы…
Драгоценный охраняемый объект заворочался, что-то пробурчал во сне, потом улыбнулся, поймал своей огромной лапищей тоненькие Асины пальчики, легонько поцеловал их и открыл глаза.
– Ну вот, – расстроенно пробормотала Ася. – Мы его все-таки разбудили… Ты поспи еще, Димка, не выспался же…
Но Димке уже было не до сна. Едва увидев Арсения, он подскочил, как змеей ужаленный, и вытаращился на него так, как будто это был вовсе не Арсений, знакомый с пеленок и почти родной, а настоящий неопознанный летающий объект.
– Волосы пригладь, – с трудом подавляя хохот, посоветовал приятелю Арсений. – Кентервильское ты привидение!
– А ты что здесь делаешь? – настороженно спросило «привидение», и не подумав навести на голове порядок.
– Сон твой охраняю, что же еще? – снова усмехнулся Арсений, устраиваясь поудобнее на траве рядом с покрывалом.
– Ты откуда здесь взялся? – не успокаивался Митька, у которого и раньше чувство юмора присутствовало лишь в зачаточном состоянии, а теперь, в связи со стрессом, исчезло вообще.
«Пожалуй, не стоит говорить ему, что свалился с луны, – подумал Арсений, глядя на Митьку почти что с нежностью. – Не поймет ведь, начнет доказывать, что такого не бывает».
– Я на машине приехал. Обычным способом, как и ты.
– А зачем приехал?
– Отдыхать приехал, зачем же еще, по-твоему? Да ты чего быкуешь-то, а?
– Я не быкую, я просто спрашиваю.
– Нет! Ты не просто спрашиваешь, ты именно быкуешь! Что, по-твоему, мне приезжать нельзя было, да? Уж извини, я не знал, что мне сюда приезжать запрещено. Если б знал – не приехал бы!
– Эй! – раздался тоненький Асин голосок. – Вы чего это ругаетесь, а? Вы давайте прекращайте ругаться!
– Да мы не ругаемся, – тут же принялся оправдываться Жидков, и голос у него изменился прямо-таки до неузнаваемости. – Мы просто… разговариваем.
– Разговаривают они! Вы всегда так разговариваете?
– Нет, не всегда, – опередив Жидкова, ответил Арсений. Он вдруг понял, почему Митька такой бешеный. Для бешенства у него сейчас может быть только одна причина, и эта причина…
Эта причина ему очень даже известна.
– Ась, ты это… Знаешь что… Ты пойди сходи… Там Федька с Майей меня, наверное, ищут уже… Волнуются. Может, скажешь им, чтобы они…
