— Девушка, ещё раз повторяю: у нас карантин по гриппу! Случай у вас не тяжёлый, спецпропуска нет, так что звоните по телефону своему… жениху.
Такие крепости с наскока не берутся, но и я сдаваться не собиралась. Притворно вздохнув, огляделась. В достаточно просторном холле районной больницы сновали туда-сюда люди, которым, похоже, карантин не указ. В квадратном проеме гардероба скучала пожилая женщина в медицинской маске и очках с внушительными диоптриями. В сумочке лежала шоколадка, в голове окончательно оформлялся жалостливый рассказ.
— Здравствуйте, можно к вам за помощью обратиться? — всхлип получился натуральным и проникновенным.
Через несколько минут я шагала по больничным коридорам в белом халате и пакетом с продуктами в руках, лицо было прикрыто маской, голова белым колпаком на завязках. Гардеробщица Валентина Степановна, мужу которой, как к счастью выяснилось, Егор чинил раритетную "Окушку", очень чётко объяснила, куда сворачивать, чтобы проникнуть в плату номер двадцать и не попасться на глаза старшей медсестре.
Вот и заветная дверь! Оглянувшись, я быстро юркнула внутрь палаты, прошла небольшой коридорчик и оказалась в помещении с четырьмя кроватями, две из которых были аккуратно заправлены. Егор спал, чуть нахмурив брови. Его сосед нацепил наушники и смотрел что-то на смартфоне. Он равнодушно скользнул по мне взглядом и снова уставился в экран телефона.
Набольшие порезы на руках Егора были заклеены пластырями, ладонь перевязана — за лезвие ножа хватался, пытаясь отвести удар. Коснуться этого тела было страшно, вдруг что-то сломается?
— Женька…
— Разбудила, да?
Внезапно оказалось, что я страшно стесняюсь смотреть Егору в глаза. Словно и не было между нами ничего. Теряясь и, кажется, даже краснея, начала что-то лепетать про отсутствие нормальных апельсинов и “зато гранаты полезнее”.
— Женька, как хорошо, что ты пришла.
Заставить себя посмотреть в глаза собеседнику было трудно, но я отважилась, и стеснение мгновенно улетучилось.
— Тебе больно? Есть хочешь? А я тут тебе гранаты…
Здоровой рукой Егор схватил меня за воротник и притянул очень близко к своему лицу.
— Тебя никто не обижал?
— Нет, — отчего-то шёпотом ответила я.
— Это хорошо, — бледный рот приближался всё ближе, — я переживал. Очень переживал.
Вот и встало всё на свои места. Тёплое касание губ восстановило наш общий кровоток, и сразу задышалось легче, и руки встретились в таком новом, но уже необходимом сплетении пальцев.
— Знаешь, думал тут..., что ты приснилась мне такая.
— Какая? — я понимала, о чём говорит Егор, но, так же как и он, не могла найти нужных слов.
— Подходящая мне. Необходимая. Как воздух.
— Да. Я чувствую то же самое! — целительная сила наших поцелуев вернула краски на бескровное мужское лицо.
— Как Луша?
— Нормально. Ей повезло, как и тебе.
— Я верну деньги за операцию. Дорого, наверное?
— Не смей меня обижать, Егор. Я такого отношения не заслуживаю. Не смей! Она тебя защищала! Это я ей должна осталась.
— Какая грозная у меня невеста!
— Невеста?
— А ты сомневалась?
— Ну, предложения мне еще никто не делал.
— Погоди, вот смогу встать на одно колено и непременно сделаю. Дождёшься?
— Дождусь.
— Ты же обещал! Разочаровываете, Мстислав Годинович. Очень разочаровываете!
— Одну не пущу!
— А с твоими волками я и сама не поеду! Неуютно мне под присмотром хищников. Травмируют мою нестабильную после удара по голове психику.
— Хорошо, что ты предлагаешь?
— Дай мне водителя. Довезёт до места, а обратно дядька Лешак доставит.
— Нет.
— Слав, ты реально достал! Я ведь могу и совсем уйти отсюда. И домой вернусь без тебя, как только пойму, что нужно сделать. А? Как тебе такой расклад?
— Хорошо, — поиграл желваками Славик, — езжай! Но чтобы через день вернулась, иначе сам приеду.
Молчаливый возница подозрительно напоминал того, что треснул меня по голове, но кто старое помянет... Золик летел параллельно, присаживаясь на ветки и поджидая, пока сани поравняются с ним. Рысья шуба, что подарил мне Мстислав, хорошо согревала и была очень лёгкой и красивой.
Я прятала подбородок в длинный шелковистый ворс и представляла себя русской дворянкой, якобы объезжающей свои родовые владения, а на самом деле думающей о том, по кому так сильно билось сердце. Добавляло волнения и предвкушение скорой встречи с Волче, который грезился мне в гусарском ментике в обстановке охотничьего домика с непременным камином и оленьими рогами над входом.
Безошибочно выбирая дорогу, слуга Мстислава быстро довёз меня до знакомого места и, не попрощавшись, принялся разворачивать сани.
Стучать или не стучать? Сразу войти? Я мялась у порога минуты две, пока не поймала на себе взгляд Золика, сидевшего на ветке большого дерева.
— А вдруг люди заняты? — слегка обижено парировала я его невысказанное ироничное замечание. — Я же не предупредила никого!
Но тут, разрешая все мои сомнения, дверь открылась, и на пороге возник дядька Лешак.
