— Пойдем, девочки! — парни повлекли девушек в комнату. Не то чтобы слишком настойчиво, но брыкаться не стоит.
Или игра станет совсем другой. «Жертва и хищники» называется. А так — может, еще удастся отшучиваться. До поры до времени.
А так страшно не было, даже когда летела с обрыва в сонную осеннюю воду!
Ошалевшая Людка опять лезет обниматься. Ладно хоть пока — только к Зорке. Но уже и по сторонам мутными глазенками шарит. Отсюда ее уже вообще не увести!
И самой не уйти. Сегодня или вообще?
Дура-подруга повисла на ближайшем парне, мимо мелькнула (даже отсюда видно) грязная кухня. Такой постыдится даже Миха.
А комната — размером с небольшой зал. Такие раньше для квартир академиков строили. Зорка в фильмах видела…
От чьего-то деда досталось? Грохнули прежнего хозяина? Сами или «черный риэлтер»?
Народу — человек тридцать, примерно поровну обоих полов. Парни — все с голым торсом, некоторые девчонки — уже тоже. Никто никого не стесняется.
С трех углов орут «Ария», Бритни Спирс и «Сектор газа». На потертом полу местами попадаются сомнительной чистоты матрацы. А на них и просто на полу — окурки.
В углу штабель пустых бутылок, в другом — на газетке шприцы. В третьем — на электроплитке (чем их кухня не устроила?) кипит кастрюлька. Один из нариков сыплет туда порошочки, помешивает. Готовит зелье — себе и товарищам. Наверное, внутривенно, иначе всем не хватит.
Впрочем, на кухне, возможно, газ давно отключен — за неуплату. Или плита накрылась, а на новую денег нет. Всё уходит на более ценные… ингредиенты.
Сколько раз они используют один и тот же шприц, и у кого из них уже есть СПИД?
Напротив, у стены — единственная мебель. Древний, грязный шкаф с дырищей по центру. Размером с кулак. Это чем таким били?
Наверное, бывают и мирные наркоманы. Накурятся себе и валяются рядочком. Но эти к ним относятся вряд ли. Или еще не дошли до нужной стадии.
А сейчас шумят, возятся. Трое танцуют — то есть скачут конями. А в смежной комнате (судя по шуму) кипит драка. Под яростный отборный мат участников.
Еще вроде бывают те, кто уже «ничего не может». Судя по тому, что делается аж на двух матрацах, — опять мимо.
Преддверие ада. Сам он тоже будет — просто позже. Вы пока готовьтесь.
В центре у стены мирно беседуют двое парней постарше. Разумеется, без рубашек и галстуков.
Слева — блондин, явно под хорошей дозой. Длинные патлы скучают не только по расческе, но и по шампуню. Давно. А тело — наверняка по душу. Как и рожа — по бритве.
Если Зорка выберется отсюда живой — похоже, придется еще и шестиногих мамонтов выводить. Вот тетка-то в восторге будет.
Не заразить бы Женьку!
Второй — темноволосый, поджарый и гибкий, на наркомана похож мало. Недавно начал? Редкий гость? Не нарик, а дилер?
— Симпатяшки, правда? — заметила ее интерес Людка. Чуть не облизывается. Остатками помады. — Няшечки. Даже не знаю, кто лучше.
Никто.
И плохо, что теперь заметили и их. Зорка встретила надменный взгляд темноволосого. И нагло уставилась в ответ, пытаясь найти… прыщ, что ли, у него на лбу. Не нашла, но еще не вечер.
— Это еще что за Золушка? — повернулся к приятелю темноволосый.
Вторая тетя Тамара! Они бы нашли друг друга.
— Это еще что за придурок? — обернулась Зорка к ближайшей девчонке, небрежно кивнув на любителя детских сказок.
— Рин, ты что? — не поняла Людка. — По-моему, мальчики очень даже…
Идиотка! Клиническая.
Вся в Зорку.
— Если ты про поклонника творчества Шарля Перро, то, по-моему, это — просто тупой, развязный тип. — Обернулась к парню. — Если ты еще не в курсе — для дебилов пенсия в понедельник.
— Это мы все — дебилы? — громко уточнил блондин. Судя по лицам вокруг — на всю аудиторию.
Осторожнее, ноги. Не подкашивайтесь!
Зорка небрежно пожала плечами, удостоив темноволосого повторным презрительным кивком:
— Нет, только он.
«Аудитория» вроде не обиделась. И не факт, что вообще что-то поняла. Пронесло?
— Прошу прощения! — прохрипел, оскалившись, блондин. — Мы все — не дебилы. Майк, дебил — только ты. Тебя оскорбили, ты понял?
По роже — черта с два определишь.
Майк. Подходящее имечко. Аналог Михи. И моется наверняка — не чаще. Жаль, волосы слишком короткие — не поймешь.
Правда, сегодня он побрит, но, возможно, это — редкость.
— Конечно, Макс, — усмехнулся он. — Тут попробуй не пойми.
Макс? Этот немытый белобрысик — и есть главарь? А кто тогда тот оборзевший нахал? Лидер над лидером?
Ну у Динки и вкус. С этим грязным, год не чесаным Максом… Хотя кто сказал, что Дима не был еще хуже? Может, вообще мылся дважды в жизни — при рождении и… Тогда до второго раза дело еще вообще не дошло.
— Майк, она тебя явно клеит! — Макс заржал. Полтусовки — тоже.
А как еще это могли понять, истеричка нервная? В родном городе не жила? В школе не училась? В бывшей, а не в нынешнем кефирном мирке?
Черт! Так и хочется подойти и врезать обоим — по наглым мордам. За себя и за Динку! Не факт, что она здесь только с Максом была…
Врезать… Нельзя!
— Я понял. — Зорка удостоилась еще одного взгляда — более оценивающего. — Правда, детка?
— А я так понял, вам сегодня вдвоем будет весело?
