– Да ладно тебе. Какая ему охота? Он даже в обороте больше на плешивого пса похож, чем на волка.
Принюхалась. Помимо взрослых волков, в помещении находились дети. Сколько человек, не поняла. Запах взрослых, стоявших у окна, перебивал все остальные запахи. По разговору догадалась, что именно в этом помещении держали будущих Альф.
– В строй! – Скрип двери, короткая команда, топот маленьких ног.
Я осторожно отошла подальше от дома, засунула руки в карманы и задрала подбородок высоко вверх, изображая заблудившуюся туристку. Впрочем, так оно и было. Ровно через три минуты из дома вышли пять оборотней с отличительными знаками Хофтерфилда на лацканах.
Один оборотень шел впереди, двое сзади, а между ними шеренга из маленьких оборотней. Мальчики не старше первого класса были одеты в одинаковые синие куртки, плотные брюки, ботинки с тяжелой подошвой. Все одинаковые. Без отличительных знаков и привилегий. Кому-то из них предстояло возглавить стаю Виктора.
Дети шли, гордо расправив плечи и глядя строго вперед, ничего не замечая вокруг. Все, кроме последнего. Видимо, это про него говорили в комнате. Он действительно не подходил под описание Альфы. Слабый, испуганный, неуверенный в себе. Кажется, ребенок сам не понимал, где и зачем сейчас находится. Под длинными рукавами куртки он скрывал несколько ссадин. Они выглядывали из-под синих манжетов. Еще несколько синяков красовались на шее. Почти незаметные. Ему явно доставалось от сверстников. Доставалось часто и много. Детское тело не справлялось с регенерацией. Ткани заживали в разы медленней, чем положено в его возрасте. Скорее всего, это стало дополнительным поводом для побоев.
Я вспомнила свое детство. В его возрасте я точно также сутулилась и оглядывалась по сторонам, идя на первое построение. Мне было страшно, холодно, хотелось выть от отчаяния и плакать. Как и этот мальчик, я с детства слышала от своих соседей по казарме упреки в слабости, и получала незаслуженные побои.
Химера отбирала в программу детей еще до их рождения. Критерий отбора был один: в роду матери должны были быть оборотни. Волчий ген постепенно вырождался. За четыреста лет войны таких женщин набралось не больше пятидесяти, а способных родить и выносить ребенка вдвое меньше.
Я не знала женщины, которая меня родила. Кураторы говорили, что это был спецпроект, что родителей у нас нет и мы продукт селекции. Идеальные экземпляры. Действие «волчьего гена» усиливали искусственно. Тесты, препараты, тренировки, тесты. Я была самой маленькой, самой слабой, самой бесперспективной и самой умной. Все тесты я проходила ровно на том уровне, чтобы не попасть под программу ликвидации, и научилась тщательно скрывать свои способности от курсантов, кураторов, врачей и камер. Наградой за это стала жизнь. Я единственная, кому удалось выжить после ликвидации группы. Потому что никто не знал потенциала, который скрывался внутри курсанта под номером Х1055.
Вернулась в реальность и перевела взгляд на ребенка. Черные кудряшки, бегающие глаза, неуверенный шаг. Возникло желание посмотреть, что же там за охота будет сегодня ночью. Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, продолжая рассматривать дома, свернула в Цветочный проулок и вышла к поляне.
Естественно, оборотни не афишировали места, где будут проводить ритуальную охоту. Но, в Хофтерфилде было не так много мест, подходящих для этого ритуала. Так называемые охоты проводили по особым праздникам. Агенты Химеры знали таких три: переход сезонов, восхождение нового Альфы, похороны Альфы. А вот информации про первую охоту с детьми, у Химеры не было.
Память быстро подбросила информацию о том, где могут проводиться такие мероприятия, а ноги сами повели в нужную сторону. Волки на блуждающую туристку особого внимания не обращали. То ли привыкли к людям за последние годы, то ли без яркого запаха я становилась для них невидимкой.
Через двадцать минут я вышла на дорожку, ведущую к Черному лесу. Ей практически никто не пользовался с тех пор, как основная жизнь города перетекла в восточную часть. Поэтому вероятность встретиться с кем-нибудь из оборотней стремилась к минимуму. Что не мешало мне прислушиваться к посторонним звукам.
– Я не могу привести ее в стаю. – Третий раз повторил Адам, глядя в непроницаемые глаза Тиберия. – Она человек! Стая никогда не примет человека!
Мужчина начинал злиться, Тиберий молчал, Лика с интересом наблюдала за тем, как Бета Хофтерфилда пытается оправдываться.
– Всем будет лучше, если Лика подтвердит мою парность с Амалией. У нее нет пары. Скажешь, что Луна сжалилась над нами…
– Амалия не твоя Луна. У нее своя дорога. – Ухмыльнулась Лика. – Не порти девочке жизнь, Адам.