Ольтар был близко, очень близко, так, что я чувствовал, как смешивается наше дыхание. От него пахло хвоей, древесиной и - я осторожно втянул носом воздух - цветами: призрачной орхидеей, стойко переносящей невзгоды, но не цветущей много-много Кругов.
И он был странен, необычен, непостижим, удивителен и очень, очень красив.
- Виктор, - с непонятной интонацией произнес Ольтар, нахмурившись, и я опомнился, скатываясь с него и падая рядом, спиной в снег.
- У меня не воняет из пасти, не ври даже, - на автомате пробормотал я, чувствуя, как сильно хочется взвыть от накатившего отчаяния.
Он был человеком, и у его народа было принято любить и заводить волчат с самками, такими как Неринга. А я был волком, и мне надо было защищать и драться за омегу, одного из стай моего вида. И нечего было и думать...
- Я пойду на север. Буря закончилась, и я должен вести стаю на охоту. Я вернусь к следующей непогоде, через неделю или полторы. Вы продержитесь? - нейтральным тоном спросил я, поднимаясь на ноги.
Он сел и кивнул, не глядя на меня, и я сжал руки в кулаки, так сильно мне хотелось горестно завыть.
- Я поставлю силки, а дрова мы найдем в округе.
Я не знал, что такое "силки", но не стал спрашивать, прыгнул вперед, перекидываясь в полете, и приземлился уже на лапы. Я понесся на северо-восток, намереваясь выбраться из оврага и оставляя сидящего на снегу человека за спиной.
Я долго бежал по ледяной равнине, наслаждаясь слаженной работой мышц волчьего тела, а когда отбежал достаточно далеко, остановился и, не выдержав, взвыл в ясное голубое небо.
Тем воем, которым провожают погибшую мечту.
Глава 11. Вапити.
Я коротко взвыл охотничьим воем, созывая стаю, и замолк, прислушиваясь.
Из города, в двух километрах к северу от того места, где я стоял, донесся тихий отголосок: тонкий и срывающийся. Выл Салтар слабым горлом двуногого облика, сообщая, что мой призыв услышан. Он был в городе, где альфам запрещено находиться в волчьем теле, и говорил, что стая голодна и спешит. С востока тоже раздался ответ, сильный и хорошо слышимый, и я вздохнул: Маркус никогда не терял возможности поохотиться.
Я лег на снег, положил голову на скрещенные лапы и постарался ни о чем не думать. Я устал, проделал большой путь, и день уже катился к вечеру, а стая все еще была голодна.
С востока послышался стук больших лап, и я напряженно поднялся, принюхиваясь. Из запорошенного снегом леса на замерзшее озеро, в центре которого я стоял, выбежал Маркус. Он заметил меня, возбужденно завизжал, прижимая уши и поджимая хвост к брюху, и побежал ко мне, поочередно вытягивая вперед передние лапы. Я навострил уши и напряженно замер, вздыбив шерсть, чтобы он помнил, где его место. Маркус подбежал, непрерывно взвизгивая, подтолкнул мою морду вверх, виляя хвостом, и покорно лизнул меня в край губ.
"Я рад тебя видеть, Виктор!"
Я положил лапу ему на холку, и он мгновенно упал на спину, обнажая брюхо с поджатым хвостом и горло.
"Что в городе?" - спросил я, мазнув носом по его животу и внюхиваясь в запах.
Он замер, не смея шевелиться, и настороженно ответил:
"Боятся. Омеги рычат на всех, не подпускают, альфы сидят, не смеют даже вздохнуть".
Я оскалил клыки напоследок и отошел на шаг, дружелюбно поведя плечом. Маркус поднялся, отряхнул бурую шкуру и спросил, заискивающе повиливая поджатым хвостом:
"От тебя странно пахнет, Виктор! Что это за запах?"
Я рявкнул на него, оскаливая морду, напоминая, что он не смеет требовать с меня отчета, и Маркус тут же снова упал на спину, испуганно взвизгнув:
"Не мое дело, я понял!"
Я фыркнул, отступая, глухо тявкнул на поднимающегося волка. Маркус заискивающе прижал уши и замер рядом со мной, низко опустив голову, показывая, что он младше по рангу и не претендует на мое место.
С севера послышалась нестройная перекличка, прерывающаяся тявканьем и подскуливанием, и я завыл, указывая стае место, где мы находимся. Маркус почтительно выждал и вплел свой голос в мой, уточняя детали и координируя охотников. Он был прекрасным бетой.
Стая выбежала на озеро и помчалась ко мне, оглушая визгом, и я напряженно замер, высоко поднимая голову и хвост, насторожив уши и чуть вздыбив шерсть на загривке и морде. Они не все вышли на охоту: всего семь бет, непрерывно визжащих и лижущих мне уголки губ, и один альфа.
Салтар, почтительно виляющий поджатым хвостом, огрызнулся на кружащих около меня бет, подошел, подтолкнул снизу мою морду и дружелюбно заскулил. Я чуть оскалился, и он осторожно взял в пасть мой нос, прижимая уши и посверкивая глазами.
"Здравствуй, Виктор, блудный сын мой!" - ехидно проворчал он, чуть сжимая клыки, и я высвободился, щелкнул зубами у него над прижатыми к голове ушами, и он мгновенно упал на бок, подставляя мне незащищенный живот и со страхом оскаливаясь.
Стая завизжала, кружа вокруг нас и непрерывно огрызаясь друг на друга, и я, постояв над Салтаром, чтобы он не забывал, кто из нас вожак, отошел. Белый волк осторожно подполз ко мне, благодарно лизнул в край губ и отскочил, толкнув меня мордой в бок и припадая на передние лапы.
