Я яростно рыкнул, оскаливая клыки, но он отбежал, мгновенно заинтересовавшись снегом под нами, и я не стал его догонять и ставить на место, тоже принюхиваясь.
Стада вапити проходили здесь вчера вечером, больше суток назад, двигались на восток, и я возбужденно засопел носом. Мы догоним их к исходу ночи, они не успеют пересечь границы моей территории.
Я завыл глухим, вибрирующим воем, передавая информацию стае. С востока, в километре от нас, откликнулся Маркус, подтверждая, что стада не поменяли направления и скорости движения. С запада отозвался один из охотников, и я почти не прислушивался, когда он передавал информацию волкам, которые находились слишком далеко от нас. Я переглянулся с Салтаром и коротким лающим звуком велел следовать за вапити, рассыпавшись по ледяной равнине, чтобы не упустить их. Волки по цепочке передали мой приказ, но я не слушал, размашистой рысью двинувшись на восток. Салтар последовал за мной.
"Так что там с твоими неудовлетворенными потребностями, Виктор? На кого ты положил глаз?"
Я не хотел ему отвечать, но в отношениях двуногих тел он смыслил много больше меня, а я нуждался в помощи.
"На светловолосого".
"Да у тебя есть вкус!" - дружелюбно заворчал он, пощелкивая пастью. - "Ты уже предложил ему заняться сексом?"
Я оскалился на него, но не ответил, мазнув носом по снегу.
"Брось, Виктор!" - изумленно присвистнул Салтар. - "Он же даже не омега! Спроси у него: откажет - ну и болван, согласится - вперед, давай-давай! Или ты не знаешь, как это без течки делается?"
"Знаю", - я уткнул нос в снег, прослеживая следы и запах оленей, и пожалел, что завел этот разговор.
"И в чем тогда проблема?" - не понял Салтар.
Я остановился, оглянулся на него через плечо. Он смотрел непонимающе, задумчиво подрагивая кончиком носа, а затем прижал округлые, большие уши к голове, поджал хвост к брюху и изумленно-встревоженно заскулил.
"Виктор..."
Я не ответил, молча оскалился ему в морду и, опустив голову к ледяному снегу, побежал на восток. Он догнал меня через пару секунд, дотронулся плечом до моего плеча, опустил хвост ниже моего, и дальше мы побежали вместе, синхронно перебирая лапами.
Через пару часов он спросил меня, толкая мордой в грудь:
"Что ты будешь делать, Виктор?"
"Не знаю", - честно ответил я.
Я и правда не знал.
Салтар вздохнул. От него все еще пахло тем странным, уверенным запахом, и я спросил, переводя тему:
"Что-то произошло в городе?"
"Невозможность пройти мимо трахающего свою шавку Люциана учитывать?" - воодушевленно выдохнул Салтар, но я знал, что он меня понял, и молча вздыбил шерсть на загривке. - "Да ладно тебе. Пошутить уже нельзя. Да, кое-что произошло".
Он весь сиял самодовольством, но в глазах мягко отсвечивала полная луна, и я видел в них тихую, спокойную нежность. Я дружелюбно заскулил, ободряюще лизнул его в нос и спросил только одно:
"Арвен?"
"Арвен..." - выдохнул он, и столько в этом слове было теплоты и любви, что я почувствовал, как сжалось сердце.
Волки создавали пары раз и на всю жизнь. Мы любили лишь единожды, и когда альфа и омега обретали друг друга и альфа доказывал свое право и свою возможность защищать и беречь, а омега подтверждал свое желание и стремление принадлежать и любить, тогда такие волки могли дать начало новой стае. Их волчата рождались здоровыми и сильными, с крепкими клыками и когтями, становились защитниками, охотниками, хранителями детей. Такая пара называлась Истинной, потому что только этот союз - связь на всю жизнь, а не только весной, любовь, верность, преданность на долгие-долгие Круги - только он обеспечивал жизнь, процветание и продолжение нашего народа.
Волки редко влюблялись, зато любили неизменно, постоянно и преданно. Мы отдавали партнеру все, что могли отдать: душу, тело, жизнь, если потребуется. Мы принадлежали друг другу полностью и без остатка, но Истинных пар, способных дать потомство настоящих волков, становилось все меньше и меньше. Мы переставали доверять друг другу: силы подтачивал голод, альфы охотились, пропадая в волчьих обличьях, омеги занимались волчатами, вздрагивая от каждого стука, и только неисправимые ловеласы вроде Салтара умудрялись тратить редкие дни отдыха на поиск партнера.
Хотя я знал, что Салтар только отыгрывается за неудачи весной, а на самом деле сердце его давно принадлежало одному вздорному и неприступному омеге. Не такому уж и неприступному, как оказалось, было бы терпение.
Я был рад за Салтара, искренне и абсолютно. Ему не могло повезти сильнее в наши тяжелые времена, но мне все же было непонятно тоскливо, будто меня оставила стая. Я был единственным альфой своей семьи, не связанным с партнером, и единственным вожаком в Общине, не имеющим потомства.
И я был одинок.
"Маркус был недоволен", - неожиданно проворчал Салтар, ехидно тявкнув, и я был ему благодарен за то, что он отвлек меня от размышлений.
"Еще бы!" - старший брат Арвена и в самом деле чересчур опекал своего братишку, который и сам мог завалить любого альфу - не силой, так язвительностью.
