Его руки медленно скользили по груди, талии, обхватывали бедра, тягуче поднимались по бокам, сбивая дыхание. Я хотел обернуться, посмотреть на него, но он по-волчьи укусил меня за шею, вызывая крупную дрожь, и горячо выдохнул в затылок. Я облокотился рукой о землю и медленно опустил голову, собираясь с мыслями.
- Правду.
Руки, казалось, жили своей жизнью, легкими движениями опускались на пояс, забирались под рубашку, вызывая удушающий, поднимающийся жар, осторожно скользили по шрамам на животе, пересчитывая, изучая. Тепло этих рук совсем не вязалось с холодным тоном.
- И в чем она заключается?
Я перехватил его ладони и развернулся, пытливо вглядываясь в искаженное лицо. Светлые волосы растрепались, с красивых, тонких, знакомых губ срывалось тяжелое дыхание, а в голубых глазах плескалась такая тоска, что я задохнулся, чувствуя, как сжимается сердце. Я переложил его руку в одну ладонь, осторожно перебирая длинные, бледные пальцы, и прикоснулся к шершавой щеке. Осторожно скользнул по скуле, большим пальцем проследил чувственные губы, тут же отозвавшиеся на прикосновение.
Я нечасто целовал их, но они казались мне такими знакомыми, родными, и я помнил - они самые сладкие, самые дорогие на свете. Я вдохнул, подбирая верные слова, но других не нашел, и наклонился, накрывая чужой рот поцелуем.
- Я люблю тебя.
Он распахнул глаза, вцепился в мою рубашку пальцами и с силой отодвинул, переводя сбитое дыхание.
- Но... - неуверенно пробормотал он, тоскливо глядя на меня. - Арвен сказал, что ты...
Он зажмурился, опуская голову, и меня как магнитом потянуло к нему - обнять, поцеловать, успокоить, прижаться губами ко рту, скулам, провести носом по уху, прикусывая нежную кожу - Великие Духи, да разве может быть в этом мире нечто настолько же совершенное, идеальное, потрясающее, как человек, дрожащий у меня в руках?
- У нас не будет детей, Виктор, ты же это понимаешь?
Я застыл, напряженно на него глядя. Ольтар еще ниже опустил голову, и торопливо продолжил:
- Арвен сказал, что мечта каждого волка, в итоге, оставить потомство. Что это цель вашей жизни, что это очень важно. А я не такой, как он, Виктор, я не смогу ни выносить, ни родить, и поэтому, может, тебе лучше...
Я прижал пальцы к его губам, останавливая поток тяжелых, ранящих слов. Он вскинул на меня глаза цвета яростных вод Рамна, и я улыбнулся, мягко и успокаивающе:
- Это и правда важно для меня, - и прежде чем он успел осмыслить, среагировать, понять меня не так, добавил: - Но ты важнее.
Он резко выдохнул, обдавая пальцы жаром, обхватил мой затылок ладонью, вызывая сладкую дрожь по позвоночнику, и подался вперед, прижимаясь губами к губам.
Я яростно ответил ему, подхватывая за ягодицы и сажая себе на колени, скользнул руками по ребрам, обхватил за плечи, спустился на тонкую талию. Его руки сильно, почти больно тянули за волосы на затылке, но я лишь рыкнул, на мгновение отрываясь от него и расстегивая неловкими пальцами проклятую наполовину порванную рубашку.
- Виктор...
Я снова прижался к его губам в страстном, быстром поцелуе, потянул за ткань, и он яростно задергал руками, высвобождаясь из одежды, а затем схватил меня за плечо, царапая короткими ногтями спину. Я припал губами к нежной коже за ухом, покусывая, длинным движением лизнул шею: от ямочки между ключицами до подбородка запрокинутой головы, впился удлинившимися ногтями в бедра. Он ахнул, расцарапывая мое плечо, и я яростно зарычал, подхватывая его за ягодицы и опрокидывая на просушенную жаром костра землю.
Он засмеялся тихим, задыхающимся смехом, который перешел в длинный стон, когда я обхватил губами один сосок, другой, сильно сжал зубы, вызывая задушенный вскрик. Он схватил меня за волосы, потянул, и я подчинился, нависая над ним и заглядывая в дикие, шальные глаза. По спине скользнули жаркие ладони, он чуть сжал пальцы, царапаясь, оставляя красные полосы от ногтей, и я уткнулся ему в плечо, обессиленно застонав от тягуче-сладкой боли.
- Виктор... - прошептал он мне в ухо, обдавая горячим дыханием, и мое тело прошибла крупная дрожь. Он толкнулся бедрами мне в пах, и тихо улыбнулся. - Хочешь меня?..
Я заскулил от нахлынувших эмоций и ответил, покрывая тонкие ключицы торопливыми, быстрыми поцелуями:
- О, да... Великие Духи, да...
- Так возьми, - жарко выдохнул он в мои губы, и я с рычанием впился в них, покусывая, врываясь языком в мягкий, податливый рот.
Я успел лишь услышать чужие торопливые шаги, когда инстинкты швырнули меня в омут превращения, и я навис над Ольтаром, яростно оскаливаясь, а затем кинулся вперед, с громовым рыком вцепляясь в белую шкуру. Я рвал, кусал, подминая под себя визжащего волка, и думал только о том, что Салтар не переживет этой зимы.
"Стой!" - в меня врезался Арвен, отталкивая, и я отскочил, загораживая собой поднявшегося Ольтара. Я был готов убить обоих волков своей стаи, совершенно не понимающих, куда не следует лезть. Но затем кашляющий кровью Салтар проговорил, поднимаясь на неверные, дрожащие лапы:
"Мы почуяли запах Люциана в полукилометре от пещеры".
