Волчья луна полностью

— Твои ожоги… — между тем, продолжала говорить женщина. — С ними, Август, никто не мог справиться. Боряна честно призналась, что бессильна помочь и начала тебя отпевать. Но ты той ночью не умер, хотя все думали, что до утра не дотянешь. За мной послали… Арину и Весту вызвали… Но ты хоть и не приходил в сознание, но умирать вдруг передумал, а потом и вовсе пошел на поправку. Раны затягивались… Ну, ты и сам, наверное, представляешь, как это должно выглядеть, когда новая кожа начинает затягивать ожоги утром, а вечером от них уже и следа нет. И в чем тут дело, как это возможно, никто не знает и не понимает. Но, по факту, ты выздоровел, раны затянулись и "проклятие Гекаты" тебя не убило. Пропало, как не было. Это главное, остальное — шелуха!

"Шелуха… — повторил Август мысленно. — Наверное, ты права, милая, но, с другой стороны…"

Он никак не мог решить, рассказывать ли Татьяне о встрече с Матриархом ее рода или нет. Однако и скрытничать, вроде бы, повода не было тоже. Теодора о сохранении тайны ничего Августу не говорила. Слова молчать о встрече с него не взяла, и, значит, он был в праве открыть Татьяне некоторые отнюдь не бесполезные тайны ее биографии. Однако прежде Август хотел задать ей совсем другой вопрос. Ему ведь тоже надо было кое с чем разобраться. В себе, например. В своих способностях, о которых он раньше даже и не догадывался.

— Скажи, Таня, — спросил он, внутренне сжавшись, как перед прыжком в холодную воду, — ты когда-нибудь носила там — подчеркнул он интонацией предполагаемые время и место, — белые широкие штаны и рубаху без застежек?

— Ты добок имеешь в виду? — нахмурилась женщина. — А ты откуда знаешь про добок?

— Значит, носила… Штаны до лодыжек… Черный воротник, черный пояс… Что это такое?

— Ты не ответил на мой вопрос! — возмутилась Татьяна.

— Не волнуйся! — остановил ее Август. — Я тебе все расскажу. Даже больше, чем ты можешь подумать. Только объясни мне, пожалуйста, что это за одежда? У вас, там, так ходят по улицам или это домашнее платье?

— Нет, Август, — неожиданно усмехнулась Таня, — по улицам так не ходят. Можно конечно, никто даже не удивится, но не на постоянной основе, потому что стремно. Если носить постоянно, люди за шизу примут.

— Почему?

О значении слова "шиза" Август уже знал, так же, как и о том, что в мире Татьяны женщины выходят на люди в крайне легкомысленных нарядах. Так что, если бы выяснилось, что Татьяна гуляла там по улицам в таком странном костюме, его бы это не удивило. Но, как оказалось, это было не так. Оттого и спросил.

— Потому что это спортивная форма, — объяснила Таня, но, если ей этого было достаточно, то Август так и остался недоумевать, поскольку ничего из ее объяснения не понял. Слова понятные, а смысл все равно ускользает. Так он ей и сказал:

— Я тебя не понимаю.

— Помнишь, я тебе рассказывала про спорт? У вас же тоже есть спорт. Фехтование, скачки… Но у нас, там, это организовано по-другому. Много видов спорта. Борьба, бег… Похоже на олимпийские игры у древних греков, но более массово. Участвовать могут все: и мужчины, и женщины. Есть даже детский спорт. И для каждого вида спорта существует своя форма, в смысле, одежда, чтобы, значит, голой задницей не светить. Компрене-ву, мон ами?

— Не совсем…

— Ну, тогда, так, — почесала висок женщина. — Тот, кто занимается определенным видом спорта, одевается соответствующим образом. Или по традиции или для удобства. Например, для плавания существуют плавки… Ну, это, как трусы, только в обтяжку…

"Великие предки!" — как-то на эту тему они с Таней ни разу подробно не говорили.

А между тем, про trusy Август уже знал, как знал и про бюстье. Эти элементы гардероба, которые Татьяна называла нижним бельем, он видел неоднократно на ней самой. Он их с нее даже снимал. И, более того, судя по ее рассказам, после той памятной вечеринки с принцессами, когда она проснулась "голая и в помаде", Анна и Елизавета, а за ними и наследница престола Екатерина, не говоря уже о фрейлинах малого двора, заказали себе у белошвеек точно такие же вещи, оценив их практичность в условиях холодного северного климата. Эскизы к выкройкам рисовала сама Татьяна, не упустившая шанса обновить и свой гардероб.

Если верить рассказам Татьяны, — а не верить у Августа не было ни единого повода, — trusy в ее мире носили все, и мужчины, и женщины. Даже дети. Это считается там нормой, тогда как женщина, вышедшая на люди одетая, скажем, в платье, но не надевшая под него белье, воспринимается, излишне легкомысленной, хотя такое и случается, и не так уж редко. Теперь же оказалось, что, занимаясь плаванием, люди в ее мире одеваются в одни лишь "плавки".

— Надеюсь, женщины плавают только в огороженных водоемах? — спросил он оторопело.

— Ох, ты ж! — тяжело вздохнула Татьяна. — Придется тебе, Август, ликбез устраивать, а то ты вообще ничего не поймешь.