Волчья песнь полностью

Возможно, именно поэтому те две недели, на протяжении которых от Джо не было ни весточки, ранили меня сильнее, чем следовало.

Может, поэтому я и разозлился, когда он наконец написал мне. С нового номера, старые телефоны наверняка выбрасывались.

Сообщение оказалось коротким.

«Мы в порядке».

И я сорвался.

Набрал этот номер.

Спустя несколько вызовов сработало автоматическое сообщение, уведомив меня, что голосовая почта не настроена.

Я позвонил снова.

И еще раз.

И еще.

Лишь только на пятый или шестой раз на том конце сняли трубку.

Он ничего не сказал.

— Ты гребаный мудак, — прорычал я в трубку. — Не смей так со мной поступать! Слышишь меня? Не смей. Тебе вообще, блядь, есть дело до нас? А? Если так, если хоть какой-то части тебя все еще не плевать на меня — на нас — тогда тебе нужно спросить себя, стоит ли это того. Стоит ли того то, что ты делаешь. Ты нужен своей семье. Ты нужен мне, мать твою.

Джо не произнес ни слова.

Но оставался на том конце, потому что я отчетливо слышал, как у него перехватило дыхание.

— Ты засранец, — пробормотал я, внезапно ощутив невыносимую усталость. — Просто чертов ублюдок.

Мы провисели на телефоне около часа, слушая дыхание друг друга.

Когда я снова открыл глаза, уже наступило утро, а мой телефон полностью разрядился.

* * *

Только спустя полгода после их отъезда я понял, нужно что-то менять.

Мы не могли продолжать в том же духе.

Джо писал чаще, примерно раз в несколько дней, но новости оставались такими же расплывчатыми, как и всегда, и чем дольше это продолжалось, тем меньше надежды на то, что я скоро их увижу снова у меня оставалось.

Робби, как оказалось, знал еще меньше нас. По крайней мере, так он говорил. И казался таким же расстроенным из-за отсутствия информации, как и все мы. Бывало я натыкался на него во время приглушенных телефонных звонков, и хотя не мог расслышать всех подробностей разговора, выражение лица Робби было вполне красноречивым. Отряды волков, отправившиеся на поиски Ричарда, Роберта и Осмонда, возвращались ни с чем. Никто не имел понятия, где искать. Никто не знал, залег ли Ричард на дно или же создает армию Омег. Каждый зарегистрированный Альфа был поставлен в известность. Но Марк признался, что на каждых трех-четырех зарегистрированных Альф приходится один никому неизвестный.

Ричард мог бы с легкостью попытаться выследить этих неизвестных.

И если им было неведомо о его приходе, то у них не оставалось ни единого шанса. Особенно пока с Ричардом заодно Роберт Ливингстон.

Ходили слухи, что Ричард Коллинз в Техасе. Или штате Мэн. Или Мексике. Кто-то видел Роберта Ливингстона в Германии. Осмонда в Анкоридже.

Ничего из этого так и не вышло.

Мишель Хьюз определенно не порадовало то, что Джо с остальными уехал. Как, впрочем, и никого из них, безликих высокопоставленных начальников, которым было известно о том, кто я такой. Робби, казалось, переполняла смесь ликования и ужаса, когда он сообщил нам, что поисковые отряды также проинструктированы задержать Джо и доставить его на восток, если он вдруг им встретится.

Но Джо они так и не нашли.

* * *

Однако дома срочно требовались перемены. Элизабет так до сих пор и не обратилась в человека, и я боялся, что не за горами тот день, когда она уже просто не сможет этого сделать.

Марк становился все тише и тише. Говорил только когда к нему обращались, хотя даже тогда это ограничивалось всего несколькими словами, после чего он вновь погружался в молчание.

Таннер, Крис и Рико не знали, что делать. Они являлись частью стаи, но не понимали, что это значит. После первоначального всплеска новизны от соединения их нитей с нашими, возбуждение прошло. Элизабет больше не бегала в полнолуние. Марк все чаще надолго исчезал.

Я гулял по лесу, солнечный свет просачивался сквозь деревья.

— Скоро все станет иначе, — произнес Томас рядом со мной.

— Я знаю, — признал я, хотя на самом деле его здесь не было.

— Нужно что-то менять, — заметила мама, проводя руками по коре Дугласовой пихты.

— Я знаю, — согласился я, хотя она была похоронена в земле в шести милях отсюда.

Они были правы, эти призраки. Эти воспоминания. То немногое, что у меня еще осталось.

— Альфа не определяется цветом глаз, — напомнил Томас, когда я поднял сосновую шишку с земли в лесу.

— Помнишь тот день, когда он ушел? — спросила мама. — Стоя на кухне, ты сказал мне, что теперь будешь мужчиной. Твое лицо было мокрым от слез, но ты сказал, что будешь мужчиной. Я переживала. О нас. О случившемся. О тебе. Но я тебе поверила.

Так и было.

Они оба поверили в меня.

Я оказался перед своим домом.

Старым домом.

Все выглядело, как всегда.

Я долго стоял, разглядывая его.

В конце концов, кто-то уткнулся в мою руку.

Я опустил глаза.

Элизабет смотрела на меня понимающим взглядом.