— А вот всё равно не страшно! И ничего плохого я не сделал!
Серый стоял у калитки, не решаясь ни войти во двор ни пуститься наутёк. Стоически переносил каждый удар и уже давненько (ноги заледенели) оправдывался.
— Ну вдарил. Ну с кем не бывает! Обычная мальчишеская драка!
— Обычная драка? — не выдержала я. — Да ты парня об крыльцо приложил, нос сломал!
— Новый вырастет, ничего, — по-моему, Серый, скорее, гордился поступком, чем винился передо мной. — А чего он?
— Да ты бы его убил, кабы тебя не оттащили!
— Ну не убил бы. Покалечить мог. Но не больше. Тьфу!
Мальчишка выплюнул остатки очередного снежка и бухнулся на колени.
— Ну хочешь, я на колени встану? — запоздало взмолился он. — Я же твою честь защищал! Мало ли, какие у него на тебя виды!
— У него на неё самые конкретные виды были, — захохотала проплывающая мимо с вёдрами воды Любава.
Серый быстро сообразил, откуда ветер дует, подхватился с колен, забрал у сестры коромысло, дескать, дай помогу. Любка, не будь дура, отдала. Парень с видом победителя проследовал в дом, решив, раз через порог пущен, и до прощения недолго. Я злорадно сунула последний снежок ему за шиворот. А Любава участливо похлопала по спине. Серый запищал, но не дёрнулся.
— Здоровы будьте, Настасья Гавриловна, Мирослав Фёдорович! — поприветствовал он наших родителей.
— О, герой сыскался, — обрадовался папа, оторвавшись от плетения нового кузовка. — Давно тебя не видать было.
— Так от дома отлучили! — развёл руками Серый.
— А нечего драки добрым вечером устраивать, — хмыкнула мама. Она, как и я, на Серого злилась. Только, кажется, не из-за сломанных чужих носов, а из-за невозможности сунуть в это дело свой.
— Да ладно, Настенька, — папа по-мужски поддерживал драчуна. — Ну взревновал парнишка? Кому ж, как не ему дочурку нашу защищать?
— Дозащищается. Потом думать будем, кто б со двора взял такую неприступную.
— Так она от женихов, как от огня шарахается! — радостно наябедничала Любка. Я показала ей язык, сестра ответила тем же.
— Горюшко ты моё луковое, — вздохнула мама. — Тебе уж взрослеть давно пора, а сама дитё дитём.
Я только рукой махнула: мама никогда не могла сказать точно, выросла ли я слишком быстро или до седин останусь ребёнком несмышлёным. Всё зависело от причины, по которой меня следовало ругать.
Серый всячески доказывал свою незаменимость в хозяйстве: перепутал аккуратно разложенную папой бересту, расколотил чашку красной глины, полную молока, обжёгся печной заслонкой. Кто б ещё так справился? В общем, вскоре был изгнан на лавку рядом со мной под строгим запретом хоть к чему-нибудь прикасаться.
— Это у меня всё из рук валится, потому что ты на меня злишься, — заявил он, подбивая ногами разлетевшиеся по полу ошмётки коры.
Я оперлась ногами на ларь с инструментами и отвернулась, делая вид, что заваленный снегом двор — невероятно интересное зрелище. Из-за угла дома через весь огород пролегла цепочка осторожных кошачьих следов. Вон там, где летом росла репа, а теперь возвышалась заметённая кучка перегноя, зверь оступился. Ямка с кривыми краями полыньёй проглотила хвостатого и тот, выбравшись, ещё долго топтался рядом, отряхивая лапки. Сейчас толстый увалень сидел на заборе, лениво рассматривая копошащихся в смородиновых зарослях воробьёв: прыгнуть или приберечь силы? Покамест решил, что птицы ему неинтересны (дома и чем повкуснее угостят и спину гнуть не придётся — знай себе мурчи погромче). Воробьи, ещё раньше, чем сам кот, понявшие, что откормленный хвостатый вряд ли на них кинется, совсем осмелели и носились туда-сюда мимо усатой морды. Морда упрямо делала вид, что ничего не замечает и смотрела в противоположную сторону, пока не в меру разыгравшаяся птичка не задела его крылом. Кот потерял равновесие и с истошным мявом, царапая когтями забор, начал сползать вниз. Тяжёлый зад не дал подтянуться, и кот свалился аккурат в сугроб, образовав ещё одну полынью.
Вдохновлённый примером Серый выбил у меня из-под ног сундучок, чуть не заставив повторить котовий полёт. Я, знамо дело, попыталась дать другу в глаз, высказывая недовольство.
— А ну-ка на улицу оба! — гаркнула Настасья Гавриловна. — Пока не успокоитесь, чтоб я вас дома не видела, вредители!
С озлившейся мамой спорить себе дороже и я, бросив на родительницу укоризненный взгляд, прошагала к порогу. Серый подал мне тулучик и придержал дверь. Выслужиться пытается, хитрец.
— А может, до леса?
Я фыркнула.
— Тогда на чердак?
Молчу.
— Ну чего ты? — расстроился друг. — И на людях к тебе не подступиться и сейчас хмурая. Ну хочешь… Хочешь меня поколотить?
— Хочу, — обрадовалась я, не желая упустить возможность.
— А сможешь? — прищурился мальчишка.
Я несильно пнула его под коленку, бросила победоносныйй взгляд.
— Ну давай тогда по-честному. Я тебя обещал научить драться как ратник. Тащи палки.
