Мы с Серым переглянулись и нашли друг друга полностью соответствующими описанию. Значит, по деревням нам не отсидеться. О постояльцах тут же донесут городничему и неизвестно, чем встреча с ним обернётся. И это при условии, что личные преследователи не найдут нас раньше. Там как раз известно, чем дело кончится. Ложной надежды на этот счёт я не питала. Мы оказались в очень нехороших тисках. Можно, конечно, повернуть в леса и попробовать пробиться к восточной границе страны. Быть может, это самое правильное решение. Но Серый упрямился и тащил нас в Городище. Дорога в столицу, хоть и не заказана, но оказалась куда более опасной, чем представлялось раньше.
Я кинула тревожно обернулась к мужу. Поймёт ли? Зная, что в Городище нас ждёт не спасение от старых преследователей, а, разве что, приобретение новых, я вдруг очень захотела выбрать другую дорогу. Серый, конечно, меня понял. Но отрицательно покачал головой. Далась ему эта столица? Если он говорит правду и в Городище не осталось ни родных ни друзей, зачем же туда так стремиться?
— А что, бабушка, — поинтересовался он, — слухи-то о «неугодных» есть? Появлялся кто?
Догада залилась почти детским смехом:
— Что ты, милый! Нам разве кто скажет? Может, и находили их. А может и нет. Слухов много, а толку… Этих молодцев сыскать непросто. А кто сыскал, уже навряд расскажет. Но городничий строгий. Ни людей, ни денег не жалеет.
— И чего он так окрысился? — удивилась я.
— А кто его знает, — беспечно махнула рукой собеседница, — мир слухами полнится. Иные говорят, зависть взяла — силу чужую почуял. Другие верят, что он и правда горожан от нечисти поганой защищает. Может, и вовсе мстит за что. Сам Любор говорит, в двоедушников вовсе верить не след, сказки это всё. Уму-разуму нас учит. А я вот что скажу. Кабы не оборотни, бесчестья бы наша семья хлебнула. Дочка моя, красивая девка, по молодости да глупости с подружками загуляла допоздна. Ну и нарвалась на лихого человека. Уж не скажу, на кого, но ходил тогда в городе один известный плут. Закон ему был не писан. Там бы он её и… Да подоспела подмога. Девку непутёвую отбили, домой привели. Потом, говорят, и плуту тому отплатили за всех обиженных. Я век волкам благодарна буду, да долг отдать нечем. Разве доброму человеку помогу иногда.
Старушка широко искренне улыбнулась.
Я слушала, открыв рот. Община? Городничий, выслеживающий двоедушников? Либо бабка совсем с глузду двинулась, либо Серый рассказал мне очень малую часть своего детства.
Наша спасительница вдруг всхлипнула, расцеловала Серого и меня в щёки:
— Идите, детоньки. Благослови вас Велес Господин Путей[i]! — и резво потопала к дороге. Светлый платок нет-нет да мелькал между деревьями.
Я повернула к мужу ошеломлённое лицо:
— Ты ничего не хочешь мне рассказать?
Серый покаянно опустил голову, глубоко вздохнул:
— Ты права. Последнюю ватрушку действительно урвал я.
Иногда мне кажется, что я совсем его не знаю. Я уверена, он любит меня, так же, как уверена, что отдам за него собственную жизнь. И как бы тяжело не было сбивать сапоги на очередной неизвестной дороге, устало плестись сквозь липкий кисель жаркого дня под палящим солнцем или напряжённо ожидать нападения врага из-за каждого поворота, я бы не изменила ни одного своего решения.
Я хочу, чтобы он был счастлив. И если ради этого мне придётся стать чуточку грустнее самой, что ж, так тому и быть.
Но иногда мне кажется, что я отдаю свою жизнь незнакомому человеку. Я доверяю мужу. И знаю, что он расскажет мне всё, что мне нужно знать. Но теперь этого слишком мало.
Надоело по крупинкам собирать историю его жизни. Надоело гадать, что он чувствует, выслушивать очередную шутку в ответ на прямой вопрос.
Любимец в большой семье, вынужденный покинуть дом.
Кем были его родные? Почему новый городничий охотится на таких, как он? Что заставило их бежать? Где его мать? Что случилось с отцом?
Мальчишка, рождённый волчонком, скрывающий вторую личину, селится у тётки в отдалённой деревне.
Как он стал оборотнем? Много ли таких, как он? Есть ли причины их бояться?
Взрослый мужчина, никогда не собиравшийся возвращаться домой рвётся в родной город, наплевав на доносчиков, преследователей и боги знают какие ещё опасности.
Что его так манит туда?
А он снова смеётся.
Пора мне самой узнать, за какого зверя достало безрассудства выскочить замуж.
