Горы в месте поворота были лесистые, заросшие елками и частично молодыми березами. Листва шуршала под ногами, но идти по ней все же удобнее, чем по снегу, который грозился вот-вот выпасть. По крайней мере, хмурое небо это обещало, да и старые ранения у многих моджахедов начали ныть, вещая о перемене погоды. А поздней осенью перемену ждут только в одну сторону. Приближение зимы ощущалось в воздухе. Хотя ныть раны могут и из-за нагрузки – все-таки эмир Волк задал своему отряду высокий темп передвижения.
Он шел, как обычно, первым, регулируя скорость и время от времени посматривая на светящиеся зеленым фосфором стрелки часов. Подсветку циферблата эмир не включал, считая это неуместной демаскировкой. Группа прошла два перевала. Второй отряду дался особенно трудно, подъем и спуск были довольно крутыми, а при подъеме приходилось даже хвататься за ветви кустов, подтаскивая свое тело вперед. На этом перевале отряд растянулся в одну длинную линию, и эмиру, так и не уступившему никому место ведущего, пришлось ждать, когда все соберутся. Последними поднялись гранатометчик с «РПГ-7» и его второй номер, несущий рюкзак с запасом гранат. Стандартный солдатский рюкзак второго номера гранатометного расчета вмещает только три гранаты, и их, по мнению Волка, слишком мало для той жизни, к которой он готовил свой отряд. Эмир заставил второй номер сшить себе специальный рюкзак из двух стандартных, куда помещались шесть гранат. Хотя «РПГ-7» и зовется ручным противотанковым гранатометом, гранаты у отряда были только китайские, осколочные, противопехотные. Радовало только то, что эти гранаты чуть легче бронебойных. Тем не менее второй номер расчета тащил рюкзак с трудом, хотя внешне был парнем крепким и физически подготовленным.
«Наверное, нужно было шить рюкзак на пять гранат или хотя бы на четыре», – подумал эмир, но вслух ничего не сказал, только придвинулся вплотную к первому номеру расчета и, как обычно, дал ему указание:
– Стреляешь по двигателю передовой машины, чтобы она встала и перегородила дорогу. В завершении колонны идет БМП, второй выстрел в нее. Знаю, что броню не пробьет, но осколки рикошетом полетят в солдат. Все последующие выстрелы – по живой силе. В самую гущу не стреляй, там осколкам разлететься будет сложно. Троих покрошат основательно, остальным ничего не достанется. Дай осколкам простор. Они себе цель сами найдут. Они умные. Не дурнее нас с тобой.
Эмир говорил это гранатометчику перед каждой засадой. Он считал парня глуповатым и потому каждый раз все повторял заново. А в отряд он его взял за удивительную точность при стрельбе гранатами. Решил, что это может пригодиться.
Как Бацаев и предполагал, вышли они в середине верхней части просеки. Но эмир с основными силами сразу идти на открытое место не решился, хотя только недавно в открытую разгуливал по селу. Как обычно, он послал на разведку маленького, малозаметного карлика Абубакира и гиганта Нажмутдина Омарова. Никого не обнаружив, они вернулись быстро, однако Нажмутдин не зря имел «слоновьи» уши. Он услышал приближение грузовиков. И эмир Волк, чтобы не искать потом другое место для засады и не бегать по горам, опережая автомобильную колонну, поспешил направить свой отряд на позицию. К этому моменту в лесу как раз уже почти рассвело, но качественно спрятаться все еще было реально.
Все шло как обычно. Снайперов эмир Нариман настропалил на поиск и отстрел офицеров, для чего предложил им занять позицию в нескольких метрах от себя – в случае чего он сумеет дать подсказку. А карлик с Нажмутдином устроились неподалеку, по другую сторону от эмира, рядом с Абдул-Меджидом.
Бацаеву ожидание всегда давалось труднее всего. Это еще со времен большого спорта пошло, когда каждому бою предшествовало длительное представление бойцов, судей, и бойцы – по крайней мере, с Нариманом всегда так было – теряли за это время свой боевой настрой. Порой даже мотивация пропадала, и требовалось двух-трех минут первого раунда боя, чтобы себя разозлить и начать драться в полную силу. Вот то же самое иногда бывало и в засаде.
