Эмиру нравился начальный момент применения оружия. Нравилось даже издали всматриваться в лица людей, попавших в засаду. Что в действительности выражали эти перекошенные лица, испуганные взгляды, догадаться было несложно. Тем более воображением эмира Волка Аллах не обидел. А потом уже было все обыденно – простой бой, самый обычный, почти будничный, когда никто не знает, что смерть проходит рядом и на кого-то указывает пальцем, а люди ее не видят. И там же, точно так же показывая на кого-то пальцем, бродит между бойцами жизнь. Порой эмиру Волку казалось, что он видит жизнь и смерть в реальности, видит, как они ходят между теми, кто попал в засаду, и теми, кто засаду устроил, и не видят друг друга. Или же просто делают вид, что не видят. И показывают пальцами на тех и на других. Может быть, именно поэтому Волк не любил продолжительных боев, что опасался указующего перста смерти в свою сторону. Обычно после первой атаки, которая, как правило, оказывается самой продуктивной, Эмир давал команду к отходу. Это было отнюдь не бегством и даже не отступлением. Это был отлично организованный и грамотный отход на заранее подготовленную позицию.
Но в этот раз все пошло как-то не так. В последнее время засады устраивались в Сирии чаще всего против сирийской правительственной армии. Испуганные сирийцы, выпрыгнув из машины, кривили лица и бежали кто куда. Некоторые даже с заранее поднятыми руками, хотя им никто не предлагал сдаться. Примерно такая же картина была при засаде на курдов или на турок. Сложнее дело обстояло с американцами, которые любили подраться и пострелять и тянули время в надежде, что к ним подоспеет помощь, которую они вызывали сразу же. Хуже всего было устраивать засаду на русских. Во-первых, русские вообще любители подраться и без тяжелого боя никогда не сдаются. Во-вторых, в Сирии воевал в основном российский спецназ, имеющий высококлассную подготовку. Его сложно застать врасплох. Складывалось такое впечатление, что русские спецназовцы или вообще не спят, или готовы драться даже во сне.
Эмир Волк ожидал, что машины будут военными. Простую Российскую армию, с которой он до этого никогда не сталкивался, эмир ставил ненамного выше армии сирийской. Но после выстрела из «РПГ-7» по двигателю передовой машины кузов грузовика покинули явно не простые армейцы. Эмир видел, как ловко они выпрыгивают и сразу, так же ловко, занимают позицию в глубоком кювете, где сидят, как в окопе, и их трудно достать пулей. Даже машины они покидали организованно, словно были уже готовы к тому, что попадут в засаду. Над головой эмира тут же засвистели пули, срезали ветви с деревьев, и одна ветка упала на голову Волку, заставив его пригнуться сильнее, но очередей он не слышал, только лязганье затворов. Это означало, что автоматы снабжены глушителями, а снабдить ими всю армию, все ее автоматы – задача не выполнимая ни для одного государства, даже для такого богатейшего, как США. Глушители на автоматах может себе позволить только спецназ. Значит, умышленно или нечаянно, но отряд эмира Волка «подставили». Те два осведомителя, что звонили Нариману, солдат не видели, и поэтому их обвинять в чем-либо глупо. Они только сообщили о трех грузовиках в сопровождении БМП. Но когда откуда-то из-за спины раздался сдвоенный выстрел крупнокалиберной снайперской винтовки, эмир понял, что он привел отряд в специально подготовленную для него ловушку. Кто-то основательно изучил его тактику проведения засад и противопоставил ей тактику собственной разработки, призванную свести на нет весь успех засадной войны, какой ее видел эмир Волк.
Он сразу понял, что направление отступления ему уже отрезали, ведь никто не выставит одного снайпера с крупнокалиберной дальнобойной винтовкой на пути отступления отряда. У снайпера обязательно будет массированное прикрытие, которое, скорее всего, выставило мины. Два взрыва уже прогремели. И раздались они там, куда ходили разведчики Абубакир и Нажмутдин. Но разведчики не подорвались. Значит, мины устанавливались уже тогда, когда отряд занял позицию. Так работать может только спецназ.
– Отходим! – дал команду эмир.
Он поднялся на колени. Тут же пуля чиркнула ему по предплечью, и он невольно вспомнил о ранении своей дочери. Это вернуло его мысли к Вахе. Эмир посмотрел в сторону и увидел, что Ваха Чохкиев и его напарник, второй снайпер отряда Гаджи-Гусейн Рамазанов, превратились в четыре куска разрубленных пополам тел. Лицом вниз лежали и оба гранатометчика отряда, рядом с ними валялось их оружие – «РПГ-7» и «РПГ-18». Выстрелить из своего гранатомета второй так и не успел, получив пулю в голову. На затылке было слишком большое для входного от пули отверстие. Пуля, похоже, попала гранатометчику в лоб, а вышла через затылок.
