Адиля молча ушла в кухню, закрыв лицо уголком платка. Абдул-Меджид заметил, что она этим уголком вытерла слезы, и прошел за ней, чтобы успокоить.
– Не плачь, Адиля, не плачь. Твой сын вырастет настоящим мужчиной, таким, как его отец. А сейчас он только покажет нашим людям, где больница, и вернется. Ничего страшного.
– А зачем тогда автоматы взяли? – спросила она об Абубакире и Нажмутдине.
– На всякий случай. Для личной безопасности.
– А что им грозит?
– Просто убьют, и все. Всех когда-то смерть ждет. Одних раньше, других позже.
– Но все почему-то хотят, чтобы она пришла позже, – заключила Адиля. – Вот вы человек немолодой, много в жизни повидавший. Что против вас мой сын? Ему только восемь лет на прошлой неделе исполнилось. Он еще ничего в жизни не видел и не знает. Разве вас можно рядом поставить? И не для того я мучилась, вынашивала его, а потом рожала, чтобы пришли чужие люди и распорядились его жизнью только потому, что всех когда-то смерть ждет. Он еще мужчиной стать не успел. А что такое настоящий мужчина?
– Это человек, который не откажет попавшему в беду другому человеку. Который руку помощи всегда другому протянет.
– А ведь говорят, что каждый мужчина должен за свою жизнь построить дом, посадить дерево и родить сына.
– Мало ли что говорят, – рассердился Абдул-Меджид и ушел, сердито нахмурив брови.
Маленький сын Рагима и Адили вернулся один минут через пятнадцать. Адиля вышла во двор встретить его.
– А где те двое, что с тобой пошли?
– Они у больницы остались, а меня отправили домой.
– По дороге кто-нибудь вас видел?
– Только тетка Рабият встретилась сразу за калиткой. Она еще меня спросила, куда я так поздно один пошел. Абубакир с Нажмутдином еще выйти не успели. Нажмутдин даже присел, чтобы его не было видно.
– И что ты сказал?
– Сказал, что к Али пошел про домашнее задание спросить.
– Это правильно. С чужими взрослыми тебя видеть не должны.
– А потом, на соседней улице, мимо нас полицейская машина проехала. Мы за кустами легли, и нас не заметили. А когда я назад шел, та же машина в обратную сторону ехала. Меня остановили, спросили, почему я вечером в темноте шляюсь. Я снова сказал, что к Али за домашним заданием ходил. Меня отпустили. Я что-то неправильно сделал?
– Ты все правильно сделал, мужчина мой настоящий. – Адиля похвалила сына и потрепала его по голове. – А тетка Рабият куда пошла?
– Не знаю. Наверное, к себе домой.
Адиля посмотрела на окна соседнего дома, где жила тетка Рабият, которая обо всех всегда все знала. Света в ее окнах не было. Но пойти Рабият могла куда угодно, а могла и просто не включать в доме свет и из темных окон наблюдать за домом соседей. Поэтому Адиля подошла к забору и, прячась в тени деревьев своего сада, стала наблюдать. И увидела, как через пять минут за дверь вышла тетка Рабият, закрыла дверь на ключ и, застегнув свою куртку на замок-«молнию», куда-то заспешила. Конечно, она могла пойти и по своим делам, но Адиля подумала, что береженого Аллах бережет, и бросилась в дом.
Абдул-Меджид расспрашивал маленького сына Рагима и удовлетворенно кивал. Адиля быстро рассказала о тетке Рабият и о своих подозрениях.
– Чтобы она без света сидела… Явно в наши окна из темноты смотрела. И так спешила, так спешила! Прямо опаздывала куда-то!
Абдул-Меджид повторил фразу, которая сидела в голове у Адили:
– Береженого Аллах бережет. Надо уходить. Только куда?
– Сначала в больницу, – решил эмир Волк, почти весь вечер молчавший за столом и думавший свою думу.
– А если нас там ждут? – опасливо возразил бывший тренер. – Там идеальная ловушка.
– Там Абубакир с Нажмутдином. Они сюда вернутся, а здесь полиция. Нельзя так с друзьями. Их следует перехватить.
– Да, так нельзя, – согласился старик. – Но и в больницу тоже нельзя.
– Со стороны виднее. Глянем сами. Я дорогу помню, – решил эмир Волк. – Нам показывать не надо. А ты, Адиля, убери все со стола, в холодильник спрячь. Или лучше в подпол. Если полиция пожалует, ничего и никого здесь не было. А плов ты готовила, ждала, что отец с матерью приедут. А отец позвонил и дату приезда на неделю перенес. Пусть отцу звонят, выясняют. Но детей ты все же накормила – не сидеть же им голодными.
Эмир взял в руки автомат и кивнул своему тренеру и соратнику:
– Пойдем. Мы должны двигаться быстрее, чем ходит тетка Рабият, и быстрее, чем ездят полицейские машины. Мы с тобой даже бегать умеем!
Полностью улицы освещались только в середине районного центра, поскольку именно там сновало больше всего машин и людей. На улицах окраин расстояние от одного столба до другого было видно только днем в хорошую погоду. В темное время суток горящие фонари были прикрыты кронами деревьев, которые никто никогда не обрезал.
