– Двое даже, – почти в унисон с первым прозвучал и второй голос, поддерживающий первый.
Эмиру стало обидно за доблестного маленького человечка.
– Сама ты уродина, – сказал он, обернувшись. Тут же услышал молодой смех из угла палаты и понял, что попал в точку.
– Это я-то уродина? – возмутилась женщина. – Ах, ты… Ты… Да ты знаешь, кто мой муж? – Эмир увидел, что ему в голову летит подушка, и легко поймал ее левой рукой.
Тут же, уже сидя на подоконнике, дал очередь в потолок Абубакир, и отдача выбросила его за окно. Женщины испуганно замолчали, и подушками больше никто не бросался, опасаясь новой стрельбы. Вылет карлика за окно не мог не показаться простым цирковым трюком – так красиво и ловко все было сделано. А эмир Волк, за дверь не выглядывая и никого не слыша, дал уже третью длинную очередь и в три шага добрался до подоконника, на который легко вскочил, и хорошо, что посмотрел вниз перед тем, как спрыгнуть, потому что рисковал бы попасть на плечи Нажмутдину, несущему на руках карлика Абубакира. Из коридора донеслись шаги бегущих людей.
– Поберегись! – крикнул эмир великану и спрыгнул на траву позади него.
– За угол, быстрее! – скомандовал эмир, побежал вперед, потом прислонился спиной к стене, переводя дыхание.
Нажмутдин так и нес карлика на руках. Тот, видимо, неудачно приземлился и был без сознания. Великан встал рядом с эмиром.
– Остановись, – сказал ясный голос на чистом русском языке. – Они уже ушли. Их теперь не догнать. За угол свернули, попали в слепую зону и спокойно ушли. Куда – никто не знает.
– Все равно я Волка достану! Как ты говорил, из-под земли! – ответил ему второй русский голос. – С того света вытащу! Из могилы подниму!
– Пойдем лучше росгвардейцев осмотрим. Может, кому-то еще помочь можно.
Первый голос был более рассудительным и миролюбивым. Хотя в нем слышалась смесь твердости и легкой насмешливости.
Прозвучала мелодия-звонок. Человек отошел от окна. Этот разговор эмир уже не слышал. Второй человек громко выругался и, похоже, спрыгнул с подоконника в палату.
– Они же, кажется, на машине приехали? – тихим шепотом спросил Волк Нажмутдина.
– Кажется, на трех, – так же тихо ответил хорошо слышащий великан.
– Тем более. Одна – явно для нас. Пойдем.
Они обошли здание с противоположного бока. Бацаев осторожно выглянул из-за угла, проводя рекогносцировку обстановки. Кроме водителей, в машинах никого не было. Нажмутдин по-прежнему нес на руках Абубакира, который так и не проявлял признаков жизни.
– Что с ним? – шепотом спросил эмир, кивнув на ношу великана.
– Из окна вывалился, а я поймать не успел. Был бы третий этаж, успел бы. Он затылком об оконный слив на первом этаже ударился. Переворачивался кувырком, когда падал. Врачу бы его показать, раз в больнице находимся.
– Пойдем к врачу, – решил эмир. – Он уже, надо полагать, проснулся.
Осторожно, стараясь не попасться на глаза водителям машин, Волк с Нажмутдином проскользнули в больницу. При этом ни тот, ни другой не заметили, что под столом, где оставили медсестру, ее нет. Эмир открыл ногой дверь с надписью «Ординаторская» и сразу увидел медсестру. Но он увидел также и бойца ОМОНа, которому врач перевязывал простреленное плечо. Боец был по пояс голый, его автомат был прислонен к противоположной стене. Увидев бандитов, омоновец протянул было руку, но у эмира реакция была на порядок лучше. Он поднял свой автомат, шагнул вперед и ударил омоновца стволом в лицо, предпочитая пока не стрелять, чтобы не привлекать к первому этажу внимание других омоновцев.
– Тихо! – приказал эмир.
Голос его предупреждал о невозможности сопротивления и о готовности нажать на спусковой крючок. Воспаленные, красные от боли глаза омоновца горели ненавистью, но сделать он ничего не мог. Врач же смотрел спокойно и миролюбиво, почти безропотно. Эмир Волк подумал, что с тем же взглядом врач и смерть примет, если на него навести ствол.
– Нажмутдин! – только сказал Волк, а великан уже положил карлика на кушетку рядом с омоновцем.
– Он со второго этажа упал. Затылком ударился, – сказал Нажмутдин.
Тонкие пальцы врача осторожно сняли с головы Абубакира вязаную шапочку и ощупали затылок. Карлик, кажется, боль почувствовал, зашевелил головой.
– Кости затылка целые. Это единственное, что я в состоянии сейчас сказать. Для точности рентген нужен.
– Нет на это времени. Сотрясение есть? – спросил эмир как знаток разного рода травм, которых и он не избежал в свое время.
– Я же не невропатолог, я хирург, могу сказать о сотрясении только по глазам. А они у вашего коротышки закрыты.
Эмир хорошо знал способ проверки, когда врач водит в разные стороны перед глазами каким-либо предметом и заставляет человека смотреть на него. При сотрясении мозга обычно бывает больно смотреть в сторону.
– Бери его, пойдем, – распорядился эмир, захватил автомат омоновца и двинулся к выходу.
В коридоре, уже у дверей, он услышал выстрел из пистолета, обернулся и, держа свой автомат одной рукой, дал короткую очередь. Омоновец вывалился из дверного проема с простреленной головой. Пистолет из его рук выпал и отлетел в сторону.
