– Элка… – Пенелопа тоже встала, но я не смогла взглянуть ей в глаза и больше не смогу. – Элка, все в порядке, – твердила она. Нет, не в порядке, совсем не в порядке. Она все поняла. Я-то думала, что здесь, на реке Тин, я стану свободна и буду жить нормальной, спокойной жизнью. Дерьмо все это, а я чертова идиотка. Пенелопа знала, что Крегар сделал с сыном доктора, черт, да все знали. Она сложила два и два и получила четыре. Получила меня. Она украдкой заглядывала в запертые двери в моей голове, пока я не смотрела, и моя темная половина хотела вмазать ей по хорошенькой щечке – за предательство. Вот что это было – самое настоящее предательство. Она знала то, в чем я даже себе боялась признаться. От гнева и ярости я заскрежетала зубами, мускулы напряглись. Меня начало трясти, а в глазах вновь запекло.
Я старалась удержать в себе этот жар, чтобы он не вырвался и не растопил весь мир. Я впилась зубами в губу так сильно, что почувствовала привкус крови. Мой желудок сжался, и меня вырвало прямо на снег.
Огромный, пузырящийся красный сгусток. Вот оно! Все начало проясняться. Кровь на снегу – вот какой след я оставляю.
– Я иду на охоту, – сказала я и вбежала в хижину. Не могла на нее смотреть. Я схватила нож и шляпу и вылетела наружу. Пенелопа попыталась меня удержать, но я оттолкнула ее. Она что-то говорила, но я не слушала. В наших отношениях была такая чистота, какой никогда не было у нас с Крегаром. Мы обе вылезли из тех ящиков для новой жизни, а Пенелопа запачкала ее кровью и дерьмом. Черт, она знала и ни слова не сказала мне. Знала о моей гнилой сущности, о моем позоре. Я не могла смириться с тем, что совершила; как же мне, черт возьми, смириться с тем, что человек, который мне дорог, знает обо мне все? Почему она не убежала от меня с воплями? Почему она все еще здесь?
Потом я сообразила. Она влезла не во все двери в моей голове. Одна по-прежнему была закрыта на висячий замок, и ее защищали цепи и засовы. Если бы Пенелопа открыла и эту дверь, если бы узнала, что прячется за ней, то сбежала бы из нашей хижины, сверкая пятками и зовя Лайон с ее шестизарядным револьвером.
Пенелопа звала меня, выкрикивала мое имя, пока не сорвала голос. Птицы срывались с гнезд, мелкие зверьки спасались бегством. В ее голосе звучали слезы, растерянность, гнев и еще что-то, чего я не хотела понимать. Мое черное сердце рвалось на части. В лесу я ненадолго остановилась. Сама не знаю зачем, ведь я не собиралась возвращаться в то место, что чуть не стало моим домом. Пенелопа увидела, что я остановилась, и решила, что знает почему. Я обернулась и взглянула на нее. Она стояла там, завернутая в куртку и одеяло, и держала что-то в поднятых руках. Она кричала, и ее хриплый голос отдавался у меня в ушах.
Я забыла ружье. Как же я собиралась без него охотиться? Я почувствовала тяжесть ножа на поясе, провела большим пальцем по сточенной рукояти, отвернулась и зашагала в лес.
Ружье мне больше не понадобится.
Я не собираюсь охотиться на лося.
Я ОБОШЛА наш участок по кругу, чтобы Пенелопа не сообразила, куда я направляюсь, и углубилась в лес. Идти по снегу было тяжело, ботинки и штанины быстро намокли, и ноги начали замерзать. Я любила зиму за тишину, за то, что можно забраться под одеяло и не думать о том, что у тебя куча дел. Ты вспоминаешь, что вроде бы надо пойти поохотиться, но куда, если снегу навалило шесть футов!.. Ты просто зарываешься под одеяло еще глубже. Я ненавидела зиму за влажность и сырость, вползающую во все щели. Однако добра без зла не бывает.
Сзади раздался шум, словно упало что-то тяжелое. Или с елки свалилась шишка, или оступился кто-то, идущий за мной по следу.
Я остановилась и замерла. Прислушалась. Всмотрелась в деревья, ища белое облачко чужого дыхания.
Никого. Ни единого звука.
Все-таки шишка. Или замерзшая белка не удержалась на ветке.
До Такета я добралась как раз в полдень. Держалась в тени деревьев и пряталась от людей, которые могли оказаться в лесу. Лесопилка Джози работала, из трубы вылил дым. Я остановилась возле тюрьмы, где должна была находиться Лайон, и попросила веснушчатого парня в поношенной форме передать ей сообщение. «Приготовьтесь и возьмите с собой ружья».
Оказалось, меня ждали.
– Она тебе вот что оставила, – ответил парень и вытащил из-под стола нечто, завернутое в бурую ткань. Красный цилиндр с пластиковым колпачком.
– Что это?
Сигнальная ракета. Отверни колпачок, как будешь готова.
– А что она делает? – Я покрутила ракету в руках и даже понюхала.
Он зевнул и пожал плечами. В общем, толку от него не было. Спрашивать я больше ничего не стала, просто развернулась и вышла, сунув ракету в карман. Мне было не по себе. Лайон ждала меня и готовилась.
Руки затряслись, – наверное, от холода.
