Крегар был где-то рядом. Я ощущала в воздухе его смрад. Я знаю его лучше, чем саму себя, можете поверить. У него больше не осталось от меня секретов – он выложил на стол все свои кровавые карты, зато у меня в рукаве был спрятан козырной туз. Знаете, есть такие рыбы, которые терпеливо ждут, пока какой-нибудь малек не проплывет мимо, а тогда хвать – и готово. Смех среди деревьев привлечет его, как рябь на воде.
Я подошла к дому Томпсонов. Джози как раз вышла и зашагала к сараю, вытирая пот со лба, словно только что расправилось с одной из здоровенных порций стряпни Джетро. Сам он был в доме и убирал в кухне – я рассмотрела его сквозь окно. Заметила и Марка в сарае. Хотя было холодно, он работал в одной майке – укладывал бревна на стол лесопильного станка. Такой добрый, сильный, отличный отец. Я едва не бросилась назад к Лайон: «Извините, мэм, но Крегара я вам привести не смогу».
Едва не бросилась!
Вместо этого я прокралась, прячась среди деревьев, мимо лесопилки к другой стороне дома. Мальчик играл в снегу – делал снежных ангелов и бросал снежки в стену. Я смотрела на него, но видела не ребенка. Черные волосы превратились в шерсть, маленькие ручки – в закуску. Он будет в безопасности, сказала я себе. Пока Крегар не клюнет на приманку.
Знаете, как говорят: дорога в ад вымощена благими намерениями. Я мчалась по этой проклятой дороге босиком. Однако я не считала, что поступаю ужасно – ведь Крегар попадет к Лайон, и прекратится бесконечная череда убийств. Это ведь хороший поступок? Такие мысли завели меня в глубокую темную пропасть, не оставив ни шанса на искупление. Но тогда моя черная, дикая половина говорила мне, что я поступаю правильно.
О чем я думала, прежде чем поздоровалась с мальчиком, прежде чем составила свой ужасный, жуткий, кошмарный план? Иногда приходится привязывать бьющегося кролика, чтобы приманить волка. Моя человеческая половина верила в то, что кролик освободится в последнюю секунду, или что я успею выстрелить в волка, прежде чем он вцепится зубами в добычу. Однако моя дикая сущность отлично знала: волка легче поймать, когда он сыт.
Вдруг я застыла, не веря сама себе.
Да ведь это мысли Крегара. Его слова в моей голове.
И тут же по телу разошелся яд, черный, как нефть на поверхности воды. Ноги подкосились, и я упала на колени. Хотелось бить себя по лицу, вырезать чертовы мозги из головы за то, что решились на такое, и вырвать себе сердце за то, что оно было согласно. Мои кишки сжимались, словно хотели избавиться от этих мыслей, вывалить их, жаркие и горячие, прямо на снег. Нет, я не так не поступлю! Нет, сэр! Какой бы ужасной я ни была – я не Крегар. Я не буду жить по его правилам! Люди не мясо, и этот маленький мальчик – не закуска. Он не кролик и не олень, не объект для охоты. Он чистый, как снег, и сладкий, как яблочный пирог его дяди.
Как только я это поняла, у меня камень свалился с плеч, и весь мир – деревья, снег и мальчик – вдруг стал чистым и ярким. И я вместе с ним. Я поймаю Крегара, только малыша я трогать не буду. Я сама выслежу ублюдка, найду и убью собственными руками. Мне аж полегчало. Ему будет как нож острый – знать, что я поймала его, пользуясь уловками Охотника. И поделом – нечего было пользоваться мной как рабочей лошадкой!
Никогда еще я не чувствовала такой свободы и радости. Крегар заплатит за все, что сделал, и выбью у него должок именно я!
Мне вдруг захотелось попрощаться с мальчиком. Потом я уйду в лес и не вернусь, пока не добуду голову Крегара, или Лайон не получит мою. Этот малыш в отличие от меня был чистым и светлым. Я уже поймала его в силки однажды – и не позволю ему вновь оказаться в западне.
Я вышла из-за деревьев позади дома, где меня не могли увидеть из сарая или из окон кухни. Мне казалось, что мальчик сейчас испугается и убежит, догадавшись, о чем я думала пару минут назад, но он только улыбнулся, замахал рукой и крикнул: «Элка, давай снеговика лепить!» Сердце подпрыгнуло, невольно перехватило дыхание. Мне не хотелось с ним расставаться. Надо найти пару минут. Тогда я смогу взять в дорогу хотя бы воспоминания.
Я сгребла кучу снега, и мы с Джошем слепили из него что-то вроде шара. А потом он вдруг бросил в меня снежный шарик – прямо в грудь угодил. Снег посыпался за шиворот, от неожиданности я выдохнула и хмуро уставилась на малыша.
А он только смеялся. И бросил еще один.
Я ни разу в жизни не играла в снежки. Я-то всегда думала, что от снега одни проблемы, а с ним и веселиться можно!.. Я смеялась и хихикала как идиотка. Тоже кинула снежок, прямо мальчишке в грудь. Не сильно. Джош завопил, повалился на снег и крикнул, что я его убила. Все мои мышцы напряглись, словно я увидела перед собой картину того, что могло случиться.
А потом…
– Элка?
Я обернулась и увидела Пенелопу, закутанную в куртку и усыпанную снегом. У меня чуть сердце не остановилось.
Лицо малыша вспыхнуло от радости. Он вскочил, бросился к ней – «Пенни!» – и обхватил ее за ноги.
