— Командуют из Москвьино центр подготовки покушения создали в Новоморске. Там заговорщики смогли наладить нелегальный канал перехода границы, который, как мне удалось выяснить, был создан не для переправы контрабанды... Кстати, алчный Бармалей тоже его обнаружил и посчитал, что ему полагается доля. Ну, ему и дали долю в виде девяти граммов свинца.
— О чем ты говоришь? — Генерал ничего не понял из услышанного, и это ему очень не нравилось.
— Это заговор объединившихся сил большого капитала и кавказских сепаратистов, — спокойно произнес Артур Айзек, глядя на начальника ГУБОПа в упор. — И нити заговора, как я уже говорил, ведут в Москву. Сейчас необходимо нейтрализовать братьев Зорич.
— Кто такие?
— Знаменитая была семейка. Отец — профессиональный мошенник, умер в тюрьме от туберкулеза. Но оставил трех сыновей. Старший, Левик Зорич, двухметровый верзила, дважды привлекался за разбой в годы всеобщей кооперации, сделался одним из первых рэкетиров в Питере. В середине девяностых, став криминальным «генералом», решил расширить свои владения и обратил взор на Урал. Хотел подмять под себя один из литейных гигантов, но там ему быстро обломали рога. И уже через месяц его проводили в последний путь. Средний, Семен Зорич, любитель сладкой жизни, тоже судимый. Сидел за фарцовку, после развала СССР выехал на ПМЖ в Германию, но вскоре вернулся и открыл совместное предприятие. Изнеженный рохля. Младший... вот, кстати, младший оказался умнее старших братьев. Начал с того, что сменил фамилию на фамилию матери и стал Аркадием Войцеховским. Закончил Московский финансовый институт, в конце восьмидесятых создал коммерческий банк «Деловой кредит». Но долго без «крыши» банк существовать не мог. Войцеховский решил идти под набирающую силу чеченскую группировку. Есть версия, что именно чеченцы устранили старшего брата, когда тот потребовал, чтобы младший поддержал его финансами в борьбе за литейный комбинат. За последние десять лет при огромных деньгах «Делового кредита» создана разведывательно-диверсионная сеть, кроме того, вы сами знаете о мощном чеченском лобби. Так что в подобной ситуации возможен любой самый крутой расклад. А последствия могут быть и вовсе не предсказуемыми.
— А поподробней?
— Вот, ознакомьтесь. — На стол перед письменным прибором из малахита легла кожаная папка майора. — После изучения этого материала, думаю, вы поймете логику моих действий.
Начальник ГУБОПа раскрыл папку, там лежали какие-то документы и несколько фотографий. На первой был запечатлен банкир Войцеховский в обществе полевого командира Вахи Вагаева, самого непримиримого и кровожадного чеченского сепаратиста. За ним долго охотился спецназ ГРУ, полгода назад Ваха был тяжело ранен и после этого исчез с театра боевых действий. Некоторые даже считали, что он умер от ран.
— Не умер, значит, — задумчиво проговорил генерал. Фотография была датирована прошлым месяцем.
Несмотря на то что Сафин отдал свое журналистское удостоверение Кольцову и уехал из Новоморска, следовать совету частного детектива он не собирался. Вместо того, чтобы прятаться где-то в глуши, он вернулся в свою квартиру и, пока в редакции считали, что он в командировке, сел за написание детективного романа, который давно обдумал.
Шариковая ручка размашисто вывела первую строчку будущего бестселлера, как вдруг пронзительно зазвонил телефон. Чертыхнувшись, Сафин снял трубку с аппарата.
— Анатолий Борисович, что же вы нас так подвели? — раздался спокойный мужской голос.
— А в чем, собственно, дело?
— Вы покинули Новоморск, так и не собрав материалы для своего журналистского расследования. Не пообщавшись с местными столпами. А между прочим, там проводилась крупнейшая в России операция по обезвреживанию банд организованной преступности. — Несмотря на то что голос звучал довольно мягко, Сафин даже через трубку чувствовал яд, стекающий с острых клыков. С ним говорил монстр. И только это удерживало журналиста от реплики о «помощнике», оставленном в городе вместо него.
— Но, с другой стороны, это даже хорошо, что вы сейчас оказались в столице, — продолжил сладкоголосо вещать невидимый монстр. — Вам необходимо отправиться в поселок Прозрачные Ключи по Рублевскому шоссе. И пробыть там дня три. Впоследствии гарантирую вам мировую известность.
«Рублевское шоссе — это дачный поселок «новорусской» элиты», — быстро сообразил Сафин, а вслух спросил:
— Когда мне туда отправляться?
— Уже можете ехать, — спокойно проговорил незнакомец и, прежде чем положить трубку, добавил: — В течение трех дней все решится.
Когда в трубке раздались короткие гудки, Анатолий несколько минут сидел в раздумье. Хороший журналист должен сочетать в себе качества психолога и аналитика. Сафин себя считал хорошим журналистом.
«Будут, по-видимому, потрошить кого-то из олигархов или приближенных к ним, — размышлял журналист. — Быть первым — это ухватить сенсацию за хвост. Но что мне это дает? Обзорная статья в «Столице» не принесет обещанной мировой известности.
