Он взял меня за руку и повел к выходу. Снизу по-прежнему доносилась музыка, громкие вопли и смех. Кажется, там уже Новый Год встречали и считали удары курантов. Самый странный Новый Год в моей жизни… очень хотелось верить, что не последний. Денис открыл передо мной дверь в огромную ванную, где я уже была накануне, включил свет, защелкнул замок и стянул с себя футболку, обнажая торс.
— Чего замерла, зайчонок? Ты, кажется, лечить меня собиралась или появились новые интересные идеи?
Его очень уж прямолинейный намек заставил оторвать глаза от великолепного мускулистого тела, крепкого, поджарого, мощного. Только еще большее впечатление произвело кое-что огромное, вполне определенной формы, отчетливо выпирающее под его джинсами в паху… Попыталась сделать вид, что ничего не замечаю, хотя пылающие щеки и уши выдавали меня с поличным. Пришлось резко отвернуться в поисках необходимых для обработки ран предметов.
— Какие уж тут могут быть идеи… — проворчала себе под нос, скрывая смущение, трепет и стыд за маской заботы и серьезности. — Раны очень глубокие… похожи на царапины… Чем вообще можно нанести такое…
— Это верный вопрос, хотя, конечно, много чем… Например, металлическим предметом… — с насмешливым безразличием ответил он и пристроился в опасной близости, присев на край мраморной столешницы вокруг раковины, пока я доставала из шкафчика ватные диски, влажные салфетки, перекись и пластыри.
— От перстней были бы более рваные раны… — продолжала рассуждать вслух я, ища разумные объяснения. — К тому же… я не видела, чтобы он носил перстни…
Мой собеседник почти беззвучно хмыкнул.
— Тогда попробуй дедуктивный метод. Самое очевидное предположение как правило верное.
Взглянула в темные нагло и бесстыдно раздевающие глаза с немым вопросом, не вполне понимая, шутит он или говорит всерьез, и если второе, то на что именно он намекает. Облизала пересохшие губы, опустила ресницы и, собравшись с мужеством, подошла к этому огромному красавцу, так смущающему своей наготой. Вытянула влажную салфетку из упаковки и стала осторожно протирать кожу вокруг одной из четырех ран в виде параллельных полос на его груди. Кожа горячая и необыкновенно гладкая… даже нежная… красивые смуглые соски, упругие холмики мускулов, соблазнительно уходящая вниз, за край джинсов, полоска темных курчавых волос… а еще его горячее дыхание, опаляющее своей манящей близостью… Все это необыкновенно отвлекало и сводило с ума, путая мысли и будоража нервную систему. Закусила губы, чтобы подавить бушующие внутри страсти, только все равно испуганно дернулась, стоило ему слегка зашипеть от боли и шевельнуться. Уронила на пол уже распакованную пачку пластырей, бросилась их собирать с пола и совсем стушевалась, сидя на корточках у его ног, чувствуя на себе его тяжелый и обжигающий взгляд.
— Прости, что сделала больно… — пролепетала взволнованно, резко поднявшись и продолжив очищать кожу от крови. — Возможно, это был специальный кастет… — сделала еще одно предположение я. — С когтями… видела такие в фильмах…
— Уже теплее… — произнес он, как раз в тот момент, когда стала вытирать его кожу ближе к линии джинсов.
— Ты специально это делаешь? — вся вспыхнула я, больше не в силах сносить это напряжение.
— Что именно, зайка? Возбуждаю тебя?
Задохнулась от такого вопроса.
— Нет! — воскликнула возмущенно. — Ты специально меня дразнишь!
— Разве? — его пальцы вдруг перехватили за запястья и притянули к горячему сильному телу. Еще один миг — и меня подхватили на руки, развернули на сто восемьдесят градусов и усадили на столик раковины. Его бедра тут же втиснулись между моих ног, пах с окаменевшим членом прижался к моей промежности. Крепкие руки обвили за талию, так сильно прижимая к стальной горячей груди, что дыхание оборвалось. Наши лица оказались напротив друг друга. — Не все хищники играют со своей жертвой, — зловеще прошипел он мне в губы. — Некоторые просто ловят и сжирают…
Ничего не успела ответить, потому что он больно сжал мне щеки, принуждая открыть рот, и накрыл его поцелуем — волнующим, пожирающим, жадным. Задохнулась в первый момент от такого напора. Его язык оказался слишком настойчивым, чтобы я могла опомниться и не позволить ему скользнуть внутрь. Нежная, глубокая, обволакивающая ласка тут же свела с ума. Невольно ответила на нее, трепетно посасывая и прижимаясь крепче. Забыв себя, провела ладонями по горячим мускулам на его груди и плечах, а потом обвила руками мощную шею, зарываясь пальцами в густых жестких кудрях у него на затылке. От шелка и огня этого поцелуя все тело прострелило приступом острого желания. Волнующие бесстыдные мужские губы и язык терлись и поглощали, а руки блуждали по телу, распаляя и вырывая из груди стоны.
