— Вот именно сегодня как-то совсем не чувствую себя героем, поэтому уж что есть… — ответил в своей обычной манере, совершенно не пытаясь смягчить ситуацию.
Тем не менее, я все же почему-то пошла на кухню, когда он молча указал мне направление и пропустил мимо себя вперед. Потом стояла, прислонившись к стене, и наблюдала, как он включает чайник, заваривает мне чайный пакетик кипятком, насыпает две ложки сахара и помешивает ложечкой. Хотела бы возразить, что не люблю такой сладкий чай, но вовремя спохватилась, что, возможно, мне и правда понадобится энергия. Коньяк, кстати, действительно немного успокоил и расслабил… Взяла чашку из его рук, согрела ледяные пальцы и отпила. Он придвинул мне блюда с разной выпечкой, должно быть, приготовленные для чаепития, но еще не поданные к праздничному столу. Не глядя, взяла какую-то первую попавшуюся печеньку странной формы. Отгрызла кусочек и сразу вспомнила, что это такое. Выпечка имела форму ушек, а изнутри торчала бумажка. Это было китайское печенье с предсказаниями, о котором упоминал Артем. Разломила хрустящее тесто пополам и вынула свернутое в трубочку предсказание.
«Если чувствуешь, что это твое, никого не слушай — рискни!» — прочла и невесело усмехнулась. Можно подумать, мне кто-то оставил право выбора… Потом украдкой глянула исподлобья на этого сурового типа, тоже попивающего чай и поглядывающего на меня тем же волчьим взглядом. Видимо, чтобы составить компанию, он тоже взял с одного из блюд китайскую печеньку, правда, даже не попробовал, а просто разломил пополам и вынул бумажку. Не знаю, что там ему попалось, но после прочтения он сначала приподнял тонкую темную бровь, потом скривил красиво очерченные губы в скептической ухмылке. Впрочем, лицо его очень быстро приобрело обычное холодное высокомерное выражение, а свое предсказание он смял, небрежно бросил на подоконник и тут же слегка отодвинул в сторону штору, выглядывая на улицу. Затем он вновь бросил взгляд на часы, на этот раз наручные, и обернулся ко мне.
— Давай быстрее… — поторопил как-то нервно. — У тебя десять минут, чтобы поесть и одеться. Буду ждать тебя на улице. И очень не советую прятаться в доме и тянуть время. Это будет иметь очень нехорошие последствия.
Больше ничего не объясняя, он ушел. Через какое-то время услышала, как хлопнула входная дверь, и в доме воцарилась полнейшая тишина.
Оставшись одна, смогла немного выдохнуть, хотя, конечно, все равно вся была на взводе. Есть вдруг и правда захотелось ужасно, до одури и боли в желудке, ведь я почти крошки в рот не брала с самого отъезда из дома. Из глаз вдруг вновь хлынули слезы. Схватила еще какое-то пирожное с блюда и съела его, даваясь и вкусным кремом, и собственными всхлипами. Неужели и правда все может быть так ужасно?! Неужели этот кошмар — реальность?! На меня правда будет охота, и я должна идти туда, на холод, где кругом почти один лес и на несколько десятков километров нет никакого другого человеческого жилья, кроме этой западни?!
Проглотив чертово пирожное и вытерев губы и слезы, растерянно подошла к подоконнику и зачем-то подняла смятую Денисом бумажку с предсказанием. «Вы ощущаете пустоту, и ваше сердце заполонил холод, который сможет растопить только она», — прочла и на какой-то миг вся просветлела, только вот тут же кожей вдруг почувствовала опасность. Она была слишком близко… везде… надвигалась, смотрела на меня отовсюду голодными злыми глазами. Жаждала… звала и заманивала…
Вся дрожа, осторожно отодвинула штору, как это совсем недавно делал Денис, и выглянула на улицу. Двор, освещенный фонарями и гирляндами с великолепно украшенной елкой, выглядел бы совершенно обычно, вернее, даже по-праздничному великолепно… если бы не замершие там в ожидании фигуры… На людей, вышедших повеселиться на улице в новогоднюю ночь, они вовсе не походили, нет… Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что они окружили дом, рассредоточившись по периметру и внимательно наблюдая за ним со всех сторон. Когда лица нескольких ближайших ко мне человек повернулись в мою сторону, резко отскочила назад, чуть ли не с криком, вся объятая диким ужасом. Глаза тех, кто стоял подальше, в тени, на миг сверкнули желто-белым пламенем.
