— Волки не оставят тебя и еще вернутся.
— Я знаю и готов к этому.
— Зови меня, если понадобится помощь.
— Нет, — отозвался Адам, когда провожал создание, отчего их голоса раздавались всё более приглушенно. — Нельзя, чтобы тебя видели волколаки и знали о том, что всё это не просто легенды.
— Придет день, когда все узнают.
— Придет, но не сейчас.
Скоро голоса стихли, и я перестала ощущать то создание, так и не увидев его, но всё еще чувствуя силу и жар его невероятной крови.
Кто же это был такой?
Адам вернулся ко мне сразу же, как только проводил то создание.
Он лег на кровать рядом и обнял меня, впервые выдохнув облегченно и протяжно.
Теперь он был спокоен за мою жизнь и наконец позволил расслабиться себе тоже.
За двое суток изматывающей дороги, страха и переживаний Адам уснул, но так и не выпусти меня из своих рук. И я притихла и пригрелась, блаженно уткнувшись кончиком носа в его сильную надежную руку.
Без него я бы не выжила.
Умерла бы в грязи и тишине заброшенного завода, не увидев в последний раз тех, кого любила и так бездарно пыталась защитить.
Я была обязана ему жизнью. А еще привязалась за эти дни настолько сильно, что сердце начинало отчаянно и болезненно ныть при одной мысли о том, что рано или поздно нам придется расстаться.
Или нет?..
Не знаю, сколько я спала и спустя сколько дней проснулась ранним утром.
Но, не открывая глаз, я улыбнулась, потому что словно очутилась в сказке.
Адам был прав: мир изменился с моего перехода настолько разительно, что я ощущала это кожей, нутром, всем своим существом, которое наконец стало цельным.
Окна в комнате были распахнуты настежь, впуская солнце, чьи согревающие лучи я ощущала на своей обнаженной коже. Было так свежо и приятно, что казалось, еще немного — и я просто взлечу к свету.
В доме пахло деревом и уютом, а за его пределами своей жизнью жил лес с сотнями жизней, которые раньше я не слышала и не ощущала.
Мир словно распахнул для меня свои двери, не скрывая больше ничего.
Я точно могла бы посчитать, сколько мурашей ползет по ближайшему дереву.
И как далеко от дома находятся люди.
Что в тени густых кустарников мирно пасется стая кабанов, а неподалеку течет река, чью прохладу и свежеть я могла ощутить всеми своими рецепторами.
Теперь мне казалось, что до этой минуты я не жила, а всего лишь существовала, наивно полагая, что я волк лишь потому, что во мне текла волчья кровь моих родителей.
Как же сильно я ошибалась и как понимала теперь возгласы тех, кто прошел первый оборот и мнил себя едва ли не богом, потому что был способен увидеть то, что никогда не видел раньше. Услышать то, что никогда не слышал. И ощутить своим чутьем и нутром всё, что от тебя кто-либо когда-либо пытался скрыть!
Эта сила действительно пленяла и завораживала.
Нет, боль и ужас последних двух суток не прошли и не забылись, но теперь я думала, что мои мучения стоили того, чтобы получить всё это!
— Открой глаза, маленькая, и ты увидишь настоящие краски мира, — услышала я за собой чуть хрипловатый ото сна, но самый притягательный голос Адама, от которого на коже тут же выступили мурашки.
Я словно услышала его впервые.
Его глубину, красоту, сдержанность и вместе с тем невероятную чувственность.
То, как звучала каждая буква, пленяя бархатом, окутывая загадочностью.
И когда я открыла глаза и увидела перед собой его расслабленное улыбающееся лицо, то впервые ощутила то, что еще до конца не знала. Желание.
Тянущее, горячее, обволакивающее, словно горячий пряный мед.
Я смотрела на его красивое лицо и хотела, чтобы он касался меня своими сильными руками. Горячим телом. Умелыми губами.
Впервые я смотрела на Адама глазами новорожденного волколака, и моя душа трепетала от его красоты и необычности.
Сейчас я отчетливо видела, что его глаза не просто темные — они совершенно черные.
Настолько, что невозможно было рассмотреть грань между радужкой и зрачком.
Таких глаз я никогда не встречала.
Они не становились хоть чуточку светлее даже на солнце, как это было у всех волков, а были словно черный омут, в котором не было дна. Куда можно падать бесконечно долго и так и не разбиться.
Очень необычное чувство.
Наверное, даже пугающее.
А еще невозможно было не заметить, как под этими красивыми магнетическими глазами залегли темные круги, а кожа стала значительно бледнее. В целом Адам держался отлично, хотя и без того было видно, насколько много крови он мне отдал.
Слишком много.
— В тебе сейчас столько моей крови, что мои эмоции ты чувствуешь сильнее собственных, — отозвался Адам, словно прочитал мои мысли.
Хотя нет.
Это было даже не нужно.
Ощущения и чувства просто зашкаливали, как тогда, когда я была в облике волка. Слова были лишними. Я ощущала его настолько остро, словно могла забраться под кожу и в голову.
— Кровь связывает настолько сильно? — прошептала я, заметив, что даже этот черный омут способен полыхнуть, словно между ресницами промелькнула молния.
— Да, маленькая. Намного сильнее, чем ты думаешь.
