Странно, но лишь сейчас я поняла, что Адам лежал рядом со мной обнаженный. Под одним тонким покрывалом. И жар его тела ощущался настолько волнительно и остро, что меня обдало жаром, а он неожиданно улыбнулся.
— Как думаешь, ты достаточно сильная, чтобы подняться на ноги? — его необычные глаза чуть прищурились с явным озорством и даже вызовом, а я пошевелила ногами, касаясь его ступнями, чтобы доказать это, и тут же меня обдало волной желания.
Его или моего?
А может, нашего?
Общего.
Усиленного двумя сердцами, которые за эти дни привязались друг к другу, а теперь были прошиты и соединены красным канатом крови.
— Идем, Кити, — Адам тут же зашевелился, откидывая от нас покрывало, отчего я сжалась. Но не от прохлады, а потому что тоже была обнаженной.
Его взгляд тут же изменился, не скрывая своих желаний и жажды, но мужчина протянул руки ко мне в приглашающем жесте.
— Идем, маленькая. Я хочу кое-что показать тебе.
— Но мои вещи…
— Забудь о них. Сегодня мы только волки и никто больше.
Я неловко прикоснулась к его горячим ладоням, и по телу словно пустили тонкие золотые нити, которые привязывали к нему намертво. А я и не собиралась бороться с этим.
— Не думаю, что я смогу обратиться в волка, — пробормотала я, но всё-таки поднялась, боясь, что сделать это будет очень тяжело. Но тело было словно пушинка: легкое, гибкое и наполненное силой, которой во мне никогда не было. До этого дня.
Вот только переживать это во второй раз я не собиралась.
Пока была просто не в состоянии.
— Ты уже волк, маленькая. Обращаться в зверя вовсе не обязательно. Верь мне.
И я верила.
Пошла следом за ним.
Буквально полетела: столько во мне было энергии, что казалось, будто вырастут крылья.
Адама совсем не смущала нагота.
Он двигался быстро, легко, по-звериному красиво и грациозно.
Любоваться можно было бесконечно.
И я любовалась, не видя даже дома, из которого мы вышли, легко сбежав по деревянной лестнице на первый этаж, а затем в поле и зеленую траву.
Вокруг был такой простор, что душу щемило.
В волчьем городе я такого не видела: куда ни посмотришь, везде всё зеленое, изумрудное, янтарное на ярком утреннем солнце. Везде жизнь бурлила, жужжала, летела, носилась под ярким лазурным небом без единого облачка.
И мы были частью этого огромного мира — быстрые, сильные, свободные, как ветер в моих растрепанных волосах.
Мы бежали, взявшись за руки, и трава ласкала нас легкими прикосновениями, словно приветствовала и раскрывала свои объятья.
Адам говорил, что я попаду в сказку, и был прав.
Это был не мир, а волшебство вокруг!
Я часто слышала от папы фразу, что волчья душа словно ветер. Ей нужны простор и свобода. Именно поэтому волкам жилось так тяжело в городе, среди стен и людей, где нельзя было показать себя. Где всегда нужно было сдерживаться, чтобы не раскрыться. Лишь иногда, в полнолуние, когда заточение становилось невыносимым, волколаки сбегали в лес, чтобы дать себе волю.
Вокруг дома Адама даже забора не было.
Свобода начиналась от порога и растворялась в этой траве, а дальше шел лес — необъятный, широкий, словно душа волка.
И сколько бы мы ни бежали, нагоняя друг друга, обнаженные и счастливые — он не заканчивался.
Никогда я еще не была такой беспечной и счастливой.
Не хотелось думать ни о чем, лишь бы только этот день не заканчивался.
Адам был быстрее и сильнее меня даже после моего оборота, но поддавался, позволяя обгонять себя, когда со смехом бежала вперед, а он следовал за мной, отчего по телу проносилось возбуждение, которое всё росло и росло.
Было в этом беге и зверином заигрывании что-то первобытное, глубинное и чувственное, когда не нужны были слова и чинные ухаживания. Всё говорили движения тел и неподдельные эмоции. В этом была правда и суть всего живого. Как круговорот мира, в который мы попали и встали на свои места, словно шестеренки огромного, великого механизма.
Отныне всё мне казалось завораживающим, простым, чистым в своем первобытном виде, но таким правильным.
Я всё бежала и бежала, а усталости не было.
Меня не мучила одышка, не болели и не дрожали от напряжения ноги, словно сам мир питал меня этой силой, не давая увидеть великую магию нашего общего прародителя, но давая ощутить ее всем своим существом.
— Там вода! — остановилась я посреди небольшой милейшей поляны, где мягкая трава сменялась иногда мхом, и Адам с улыбкой кивнул:
— Да, неподалеку течет родник и впадает в небольшую реку. Хочешь посмотреть?
— Да!
— Тогда веди меня, — полыхнули жарко и обожающе черные глаза Адама, а я глубоко втянула в себя аромат леса и отпустила волчью сущность по нужному следу, чтобы понять, куда же мне двигаться дальше.
Адам не мешал, наблюдал за мной и любовался, не скрывая этого.
Более того, его искреннее восхищение и радость были настолько огромными, что в какой-то момент я даже смутилась, потому что не ожидала от него чего-то подобного.
Ведомая инстинктами, я тут же рванула вперед, а Адам следом за мной, наслаждаясь тем, что происходило между нами.
Нервы щекотало то, что он всегда находился позади меня. Сильный, быстрый и возбужденный.
