— Да, мой князь, — выдавливает Лерм. Выпрямляется. На щеках блестят слёзы, длинные ресницы склеились, торчат неровно, трогательно. — Почтите мой дом своим высоким присутствием.
Ариан чеканным шагом проходит мимо него, сияющее отражение мелькает в пятнах крови. Ксант кивает мне, и я на негнущихся ногах следую за Арианом. За мной — Ксант. Оглядываюсь: Лерм — совсем ещё молодой парень — с трудом поднимается, морщится, придерживая руку. За ним выстраиваются остальные волки.
В доме от японского стиля только раздвижные двери, всё остальное — вполне современный русский хай-тек. Правда, огромный чёрный квадратный стол и полукруги кресел стоят на непривычно низких ножках. Наверное, чтобы волкам было удобнее.
Кресел вокруг стола пять, ещё и пуфики, но Ариан, естественно, усаживается в самое большое, спиной к стене с абстрактной картиной, лицом к домашнему кинотеатру, а по бокам — раздвижные двери во внутренний двор и наружу.
Ксант забирается на кресло справа от Ариана, я проваливаюсь в кресло слева. Дом пронизан нервной тишиной. На него ударом молота обрушивается голос лунного князя:
— Я слушаю.
Зажимая кровоточащую руку, бледный Лерм усаживается на пол напротив Ариана и низко склоняет голову. Голос юного вожака срывается, каждое слово звучит напряжённо:
— Денис из простой семьи охотников, мой отец приметил мальчишку, когда тот лечил голубя вместо того, чтобы отдать птицу на прокорм семье. Начал дома привечать, к больной живности приставлять. У Дениса чутьё было на болезни, умел он лучшим образом перевязать, зашить, и отец велел его учить, чтобы отправить в институт медицинский, ведь наш врач уже в возрасте, пора кем-то сменять.
Интересно, а ветеринарный доктора-оборотни заканчивают, чтобы по полной программе лечить? Или у них для человеческого облика доктора, а для звериного — ветеринары?
На лбу Лерма проступают капельки пота, блестят в электрическом свете. Содрогнувшись всем телом, Лерм крепче сжимает руку, замаравшую шорты яркими алыми пятнами.
— Денис поступил, учился, и до недавнего времени всё было хорошо, но год назад на ярмарке что-то произошло. Мой отец на него жутко разозлился, ухо ему прокусил, но так и не сказал, в чём причина. Сначала всё вроде было нормально, но вскоре у Дениса появилась привычка уходить в долгие походы. Каждое возвращение из Сумеречного мира он обращался и убегал в лес. Мы думали это из-за ссоры с моим отцом, которого он очень уважал.
Струйка крови ползёт по мускулистой ноге, растекается на ковре красным пятном. Оглядываюсь на Ариана, но за сиянием невозможно понять, замечает ли он, что парень от кровопотери скоро свалится.
— В Сумеречный мир и сюда Денис возвращался исправно, отчитывался жрице, учился хорошо, хотя немного хуже, чем прежде. Мы думали, что, возможно, он увлёкся лунным ветром, звёздной пылью или каким-нибудь людскими препаратами, но доказательств не нашли. А потом отец умер, и мне стало не до Дениса. Потом, уже после его пропажи, стал разбираться. — Лерм со стоном сгибается пополам.
Я приподнимаюсь, Ксант выглядывает из-за Ариана и, пуча глаза, мотает мордой, призывая не вмешиваться. Скрепя сердцем, валюсь обратно в мякоть кресла.
— Он… сбежать собирался, — через силу выдавливает Лерм. — Сказал об этом только брату, но без подробностей. И брат не верил, потому что у Дениса денег не было. Даже если бы попытался интернатуру пройти в другом городе, мы бы нашли по документам из ВУЗа, вот и не беспокоился брат, думал, блажь. Поэтому и я… вещей в квартире не было, документы в институте все оформлены, и я решил… подумал… Что Денис просто решил жить в Сумеречном мире, может, связался с бандитами местными, им сильные парни с нюхом нужны, а я всего две недели как принял власть отца, не хотелось… я подозрений испугался.
— Ошибку понял? — голос Ариана вибрирует совершенно нечеловечески, лампы мигают.
— Да, мой князь, всю жизнь помнить буду, — скулит Лерм.
— Жрица здесь?
Снова мигают лампы, Лерм судорожно кивает.
— Зови.
На этот раз свет не мигает, но Лерм напуган так, что рывком подскакивает. Мотнувшись, на бегу врезается в стену и, оставив кровавый отпечаток, выскакивает через дверь наружу.
Протяжный вой прорезает воздух. Лерм оборачивается, испуганно смотрит на неподвижного Ариана.
— Можешь перевязать руку, — небрежно позволяет тот.
Его отражение белым пятном горит на тёмной поверхности стола. Грозный и сияющий лунный князь так не похож на моего Ариана, словно два разных человека. Возможно, на него влияет концентрирующаяся в нём сила, а может, поведение лунного князя и все наказания регламентированы, и Ариан рутинную процедуру проводит.
Но всё равно жутко, словно в феодальный строй попала, от этого ощущения не спасает ни современный интерьер, ни домашний кинотеатр с электричеством. Впрочем, по устройству тут именно феодальный строй.
В проёме показывается худощавая женщина в тёмном платье. Поводит носом. Глаза её вспыхивают. Склонив голову, но не так низко, как провинившийся Лерм, она проходит на его место, встаёт на колени рядом с кровавой лужей.
— Тебе есть что рассказать? — гремит Ариан.
