— Я предупреждала и прежнего вожака, и нынешнего, что Денис ведёт себя странно, но оба были глухи к моим словам, считали, что это перенапряжение в связи с дипломом.
— А что думаешь ты? — мягче спрашивает Ариан.
— Думаю, он связался с дурной компанией. С полукровками Сумеречного мира или преступниками. А однажды из его кошелка выпала трёхгранная красная чешуйка. — Жрица смотрит на Ариана не мигая, в её больших глазах свет отражается двумя сверкающими лунами.
— Как он это объяснил?
— Сказал, что случайно увидел на лотке уличного торговца и купил, ведь чешуя дракона в нашем мире редкость, достойная хвастовства. Только он ей не хвастался. А потом сказал, что потерял.
— У него не было своих денег?
— Не могу сказать, у меня нет возможности пристально следить за всеми живущими в Сумеречном мире. Денис своевременно отчитывался, лишнего не просил, вовремя приходил на перенос.
— Но ты его подозревала, Амелия.
Поджав губы, она медлит. Свет ярче разгорается в её глазах, выбеливает скулы и тонкие брови. Женщина отзывается тихо и с расстановкой, будто ей не хочется говорить, но выбора нет:
— Денис из тех, кто не приспособлен к полноценной жизни. Он слишком романтик. Слишком идеалист. Слишком принципиален. И при этом очень упрям. Он никогда ни перед чем не отступал, даже перед заведомо невозможным. Взрывоопасное сочетание, а его оставили без присмотра, без достойного воспитания в мире, полном искушений и разных идеологий.
— Значит, ты присматривала, чтобы он ни во что не ввязался? — глухо тянет Ариан.
— По мере возможностей. Я заходила в его квартиру без него, но, вероятно, он сразу заметил чужое присутствие и всегда чистил историю браузера, не хранил паролей в системе. Он обзавёлся несколькими хорошими знакомыми среди людей, но их мы проверили — никаких серьёзных связей, и они точно не знают, куда он делся.
Э… а как они узнали наверняка? Неужели… пытали? Во все глаза смотрю на покорную женщину. А ведь с них станется даже пытать…
— И это вы выясняли в обход Ксанта, — голос Ариана гневно вибрирует.
— Уверена, Лерм больше не позволит себе подобных глупостей. — Жрица наклоняется, жалобно смотрит снизу вверх. — Прости, князь, я правда думаю, что Денис пропал по своей глупости: либо связался с дурной компанией, либо умер где-нибудь в подворотне, потому что сопротивлялся ограблению. Он не умел уступать, всегда на рожон лез.
— Это должен был решить я, а ты должна была сообщить о самоуправстве вожака, даже если это твой сын. Обращайся.
Едва заметно вздрогнув, жрица покрывается белоснежной шерстью, над ягодицами, топорща подол, вздымается хвост. Кончик хвоста вдруг исчезает, остаток заливается красным. Хвост исчезает между задних лап волчицы в платье.
— Можешь идти.
Поклонившись, волчица, неловко перебирая лапами, убегает из комнаты.
— Не хочу быть жрицей, — шепчу я.
— Знаю, — тихо отзывается Ариан и громко добавляет. — Закройте двери.
Двери моментально захлопывают.
— Ошибки учту, — мрачно обещает вздыбивший шерсть Ксант. — Расследование проведу. Про чешую запомнил, постараюсь разузнать, хотя сдаётся мне, это не просто чешуя была, а пропуск, ящерицы часто так делают. Впрочем, не исключено, что какой-нибудь ящероид перебрал и выронил её, а люди впрямь подобрали, чешуя всегда людей манит.
Ариан обращается белым волком — точной копией нынешнего Ксанта — и приказывает:
— Связь держи через Велиславу, используй шифр.
— Замётано, — успевает буркнуть Ксант, и его смывает с кресла языком тумана.
Ариан поворачивается ко мне и устало интересуется:
— Вопросы? Претензии? Лекции о демократических правах и неприкосновенности пальцев и хвостов будут?
— А ты мне в ответ прочитаешь лекцию о пользе такого подхода? Или сошлёшься на то, что закон обязывает тебя подданных за проступки кромсать?
— Так, бесспорно, они запоминают лучше, а нарушать законы им страшнее, но целую лекцию об этом я не осилю. — Ариан переступает лапами. — Об обязанности ты правильно догадалась.
«Не ходят со своим уставом в чужой монастырь, — напоминаю себе. — Не ходят, не ходят, а Ариану незачем рисковать своей жизнью и не исполнять закон из-за глупости подопечных».
Только наказание жестоко. Но и Арианом рисковать глупо. И всё равно жестоко. Противоречивые чувства так одолевают меня, что кажется, будто вскипает мозг. Яростно взъерошив волосы, что не избавляет от ощущения кипения, я обречённо выдыхаю. Раскидываюсь на кресле.
— Стая проштрафилась, — напоминаю я, — может, ну их, перейдём к следующему этапу?
— Они в другой сфере проштрафились. На грани фола можно их отстранить, но я хочу, чтобы эти три дня ты провела здесь.
— Да? — удивлённо смотрю на Ариана, но животрепещущий вопрос сдерживаю: с чего вдруг, если ему не нравится, когда за мной ухлёстывают?
— Эта стая особенная. Они не слишком богаты, влияние в Сумеречном мире у них минимальное, но… Думаю, будет лучше, если ты всё увидишь сама. — Ариан взвывает.
В следующий миг двери распахиваются. Два парня в чёрных набедренных повязках почтительно склоняются.
— Чего изволит жрица? — спрашивает светловолосый качок.
