— Мне льстит такое высокое мнение о моём носе, но в поселении полторы сотни жителей, постройки тянутся на десятки метров вдоль стены, здесь постоянно все ходят, мимо дома прошло оборотней двадцать, а я не знаю, как пахнет убийца. Он может уйти в любую сторону, пройти через всю деревню и спрятаться в домах, а может перебраться в зону отдыха. Я не знаю, где искать, а чем больше сюда будут приходить и нюхать, тем меньше шансов выследить преступника. Так что пошли.
Он складывает записку и, просунув её в карман моих джинсов, превращается в волка с сияющей шкурой.
Смелости ещё раз взглянуть на убитого не хватает. Опершись на холку, встаю и вместе с Арианом ныряю в объятый кровавым закатом Сумеречный мир. Ариан принюхивается, сопит. Мотает головой:
— Нет, здесь никого нет.
Через несколько шагов мы выходим на порог домика, под гигантское око луны. Ариан уже не сияет — обычный белый волк.
— Веди, моя жрица, — просит он.
В отдалении мычит корова, в ответ блеет овца. К звериному запеву присоединяется хриплый петух. В каком-то из домов хлопает дверь. От напряжения пальцы на амулете удачи сводит судорогой.
Куда же идти, чтобы всё было в порядке?
Тропинка от дома тянется вдоль загонов с дремлющими животными, выбегает на поле и исчезает в серебристо блестящей траве.
А меня тянет к рощице за полем.
— Туда. — Я первая делаю шаг к качающимся вдали деревьям.
— Тамара, не хочу сомневаться в твоём решении, но…
— Мне нравится туда идти. Впрочем, — я практически валюсь на полевую траву и прикрываю пылающее лицо рукой, — полежать тоже рада.
Двухчасовое блуждание по полям даёт только гудящие ноги, сбитое дыхание, пот — одним словом, усталость.
— А что ты пожелала? — Ариан вытягивается рядом, утыкается влажным носом в локоть, щекочет дыханием. — Перед тем, как мы пошли…
— Чтобы всё было в порядке.
Со вздохом Ариан перекатывается набок.
— Что-то не так?
Но в ответ лишь молчание.
Жёсткая шкура приятно пружинит под пальцами, я чуть надавливаю между рёбер, и Ариан ёжится, точно от щекотки. Повторяю строже:
— Что-то не так?
— С одной стороны, «всё в порядке» — это очень хороший вариант. А с другой — я уже не знаю, что делать. Вот правда.
— Что, привык всё решать рявканьем с высоты трона?
— Я привык рассуживать подданных по экономически-территориальным вопросам. И единственного убийцу, которого мне пришлось провести через княжеский суд, поймали на горячем. Я макро-экономист, а не следователь.
— У тебя всё получится.
Влажный нос утыкается в шею, мохнатое тело приваливается к боку, окутывает теплом.
— Тамара… — сиплый голос на ухо, шершаво-мокрое скольжение волчьего языка по мочке.
— Ариан, прости, конечно, но давай такие вещи ты будешь делать в человеческом виде.
Тявкающий смех сотрясает его. Ариан ловко поднимается, нависает надо мной, закрывая огромную луну, но она всё равно светит, прошивает его навострённые уши серебристым сиянием.
— Что, уже и просто полизать тебя нельзя? — насмешливо уточняет он, но в голосе чувствуется усталость.
— Как убийцу поймаешь — хоть всю оближи.
— Даже в волчьем виде? — Ариан обдаёт моё лицо горячим дыханием.
— Да.
— Это щекотно.
— А ты сначала поймай.
— Ж-жестокая… — Вскинув морду, Ариан пристально смотрит в сторону, шевелит ушами. — Пора идти, нас хватились.
Но я не слышу ничего, кроме шелеста травы, и, приподнявшись на локте, вижу лишь поле с редкими купами деревьев.
— Услышал их или почуял? — Пропускаю белую шерсть между пальцев, ухватываюсь за мощный загривок.
— И то и другое.
— Тогда почему убийцу не чувствуешь?
— Потому что он разлил в доме паяльную кислоту и ещё какой-то химикат, я уловил смутные запахи на подходе к дому, но там слишком воняло животными. Честно говоря, обоняние у меня только теперь восстановилось.
— Зачем ты меня обманул? — Стукаю мохнатую и слишком твёрдую грудь.
— В чём?
— В том, что ты собирался идти по следу убийцы.
— С помощью амулета, амулет-то у нас в хорошем состоянии, не то что был мой нос. Только ты его не стукай, ладно?
Соблазн велик, но я, усмехнувшись, потираю короткие шерстинки на переносице. Блаженно жмурясь, Ариан подстраивается под движение моей руки, сопит в ладонь.
Потерянный вопль Васи разносится над полем:
— Тамара, Тамарочка!
Обхватив Ариана за шею, выдыхаю на ухо:
— В следующий раз делись со мной трудностями, я же твоя… любимая волчица.
Руки соскальзывают по шерсти, я раскидываюсь на траве. Склонив голову набок, Ариан внимательно меня оглядывает:
— Сейчас одна из моих главных трудностей — никого из них не покусать.
— Тамара!
Ко мне по полю спешат все гости вчерашнего вечера, даже Катя.
— А вот Лерм здесь очень даже кстати, — ворчит Ариан.
Но прежде, чем он успевает накрутить хвост вновь провинившемуся вожаку, со стороны деревни долетает тоскливый вой. Мы, не сговариваясь, бросаемся туда.
Над поселением бьется оранжевый свет, трещит огонь, бешено ревут коровы, визжат свиньи, курицы носятся по дворам, скачут даже по крышам, разбрасывая перья.
