Вот зачем я сюда полезла, а? Тоже мне, героиня… Нога за что-то цепляется, и я валюсь на доски. Почти сразу передо мной что-то грохается, лицо опаляет жарким воздухом, неистово трещит рядом. На веках пылает алый свет. Еле разлепляю глаза: сбоку мощно и яростно полыхает пламя, выплёвывая опалённые травинки и пучки тлеющего сена, а передо мной — полоса низкого, чахлого, но жгучего пламени. Оно трещит на перегородившем дорогу столбе. Похоже, рядом горит сеновал, а это бревно-подпорка вывалилось из него.
Крыша сеновала громко проваливается, выдавливая на дорожку передо мной ком огня.
— Помо… — я захлёбываюсь обжигающим воздухом, пячусь назад. Огненные искры рассыпаются кругом. — Спа…
Искры опаляют руки, я отползаю в сторону, но где спасаться? Тщетны воззвания к потусторонним силам с просьбой унести меня на Землю, я по-прежнему в дыму и огне Лунного мира.
Неужели Чомор был прав, и это — конец?
Постукиваю амулет — эй, давай, работай, вытаскивай меня отсюда! В глазах темнеет. Мир шатается. Руки дрожат, в ногах слабость такая, что не двинуться, и сердце колотится в горле, в висках, кажется, в самой голове стучит молотом: Бум! Бум! Бум!
Меня подхватывает неведомой силой и относит на несколько метров вперёд. Сзади что-то трещит.
— Мур, идиотка, — дыхание Чомора окатывает ухо морозным холодом. — Учти, это первый и последний раз, и только ради того, что бы меня потом не доставали. Ещё раз так сделаешь — лично голову откручу. А расскажешь об этом — язык оторву. И помни: артефакты Лунного мира, как и силы, не любят огонь!
Он выдыхает, и поток холодного воздуха прорезает дым между домами до самого поля. Обратной волной чистого воздуха меня ударяет в лицо. Я дышу до головокружения часто, судорожно, упиваясь кислородом. Дым смыкается, но я уже знаю, куда идти.
— Тамара!
Огромный белый волк прорывается сквозь дым и пламя, на сияющей шкуре полыхают искры, глаза горят, как фары. Он поворачивает ко мне измазанную сажей морду, ослепляет неземным сиянием.
— Погасни! — Вслепую кидаюсь на него и утопаю в длинной шерсти, кричу в мощную, часто вздымающуюся грудь. — Убийца здесь, давай его ловить!
— Тамара, — рычит Ариан. — Зачем полезла в огонь?!
— Заткнись, уменьшайся и пошли ловить убийцу! Туда! — указываю в том направлении, куда дул Чомор. Вряд ли он дул туда просто так.
Волк под моими руками вздрагивает и начинает уменьшаться. Умничка Ариан, сразу понимает, когда не нельзя препираться. Чихнув, он направляется к выходу из поселения, рычит:
— Пригнись.
Сама с радостью наклоняюсь пониже, к более чистому воздуху. Лёгкий сквозняк охлаждает опущенные ладони, задевает лицо. Уж не Чомор ли нам поддувает? А может, мне просто нравиться думать, что он нас страхует.
Дым расступается.
— Иди, но будь осторожна. — Ариан ложится к земле, ползёт следом. — Только громко не кашляй, и так плохо слышу.
Последние звуки его слов поглощает грохот рушащегося дома.
— Тамара! — кричат несколько голосов где-то с другой стороны пылающего селения. — Тамарочка!
— Как бы они не вмешались. — Нервно оглядываюсь, ожидая подсказки от волшебного амулета, но её нет, и меня охватывает паника: как же так? Как я без него? Что теперь делать?
— Тогда давай быстрее всё решим, а я их потихоньку буду перекидывать в Сумеречный мир, пока в огонь не полезли.
— Х-хорошо. — Обхватываю себя руками.
Интуиция молчит, никаких путеводных нитей. Но Ариан рядом, этого… этого хватит.
Вдохнув и закашлявшись, выступаю из завесы дыма. Наискось бегущая по полю дорожка блестит в лунном свете. Та самая дорожка, на которую я смотрела от дома убитого Сергея и пропавшего Дениса… Сердце лихорадочно стучит. Вперёд пойти? Назад? В сторону? Ладонь обжигает болью — так крепко стиснут амулет. И ведь не заметила, как в него вцепилась!
— Иди, — просит в спину Ариан.
Нервно оглядываюсь и не сразу различаю его серую шкуру на земле. Хорошая маскировка, а дым скрывает запах.
Хватит бояться! Срываюсь на бег — естественно же из пожара выбегать! Остановившись на траве, упираюсь ладонями в колени и жадно хватаю почти чистый воздух. Луна на лбу светит не так ярко, но ощутимо. Меня видно издалека.
Бах! Вспыхивает искра впереди. У головы всколыхивается туман, воздух пружинисто толкает в лоб. Меня накрывает тенью, мимо проскакивает волк, мчится, вырастая на глазах, налетает на серую тень, хватает зубами и встряхивает. Жертва взвывает, скулит.
Колени слабеют, и я опускаюсь на траву. Неужели всё?
Сверкая в лунном свете, Ариан приближается, неся в пасти волка. Выронив скулящую, обслюнявленную жертву, вскидывает голову и завывает так, что содрогается сама земля.
Фыркнув, волчище мотает башкой:
— Надо же остальных вернуть.
Постояв с задумчивым видом, Ариан снова вскидывает голову и завывает.
Пламя трещит и ревёт, дома рушатся, земля дрожит. Моя тень бешено дёргается на оранжевом фоне полевой травы.
— Тамара!
— Тамарочка!
— Тамара!
Призывы женихов сменяются судорожной многоголосицей:
— Лунный князь!
— Князь!
— Сам князь!
— Лунный князь!
Несколько сотен голосов сливаются в единый протяжный вой. А я смотрю на сжавшегося на земле волка.
