— Они дурманят только на тех, кто искупался в воде. Вода — она то ли катализатор, то ли входной билет на этот аттракцион. При этом надо искупаться именно в воде своего пола.
— А просто лицо умыть?
— Пожалуй, этого маловато для сильного опьянения. Эффект должен быть скорее увеселительным: побегать там, пейзажами полюбоваться, посостязаться с хозяином лабиринта в сообразительности.
— Но я упала в воду.
— И смысла «Антикобелин», а запах у тебя, поверь, очень и очень соблазнительный. Ты действительно нечто, поверь, я раньше ни Ариана, ни Пьера такими шальными не видел. И Пьер, Пьер действительно удивил, то-то семья обрадуется.
— Чему? — глухо уточняю я.
— Ну как чему? Ты же его расшевелила, он откликнулся на призыв лабиринта. Может, они ему теперь человеческих женщин начнут подсовывать, а не оборотней — всё надежда, что он наконец женится.
— И наделает полукровок.
Ксант пожимает плечами:
— Златомировцы много работают с Сумеречным миром, им и полукровок есть куда пристроить, в этом плане они намного гуманнее сородичей. Ты не переживай…
Ну как не переживать? У меня сердце ноет и всё внутри скручивается, стоит вспомнить взгляд, каким Пьер меня провожал — слишком тоскливый, умоляющий остаться.
— И давай не скажем Ариану, что Пьер так на тебя набросился. Во избежание… всякого.
— Я не против. Но ты мог бы и раньше вмешаться.
— Да веришь нет, но я и подумать не мог, что нашего ледышку Пьера так понесёт, а немного помиловаться — чего в этом плохого-то, если всё по взаимному согласию? Только когда он в волка превратился, я понял, что дело неладно.
Ну да, Ксант не Ариан, не ревнует, и для него всё и впрямь могло выглядеть невинно.
Через несколько минут Ксант виновато произносит:
— Прости, что не сообразил. Со стороны это не казалось опасной ситуацией. И ваша встреча в лабиринте… сама понимаешь. Ты свободная девушка, это смотрины, ты варианты рассматриваешь… и пробовать женихов не запрещено.
— Только за это им могут откусить головы.
Ксант тяжко вздыхает.
— А другие свидания такие же опасные? — я внимательно слежу за выражением его лица.
— Ну… все наши брачные традиции рассчитаны на то, что невеста, если принимает ухаживания, поощряет мужчину допуском к телу, поэтому условия к этому располагают в большей или меньшей степени. Но не принуждает. И я буду присматривать. Более внимательно. — Он опять стреляет в меня пытливым взглядом. — Ну что, обсудим, что скажем Ариану?
— Обсудим. — Сцепляю пальцы на коленях. — А Пьеру правильную версию ты сам передашь?
— Нет. Он не будет лгать князю.
— А ты, значит, будешь?
— Ложь во спасение. Слышала о таком? — Ксант настороженно поглядывает на меня, и даже когда киваю, ничуть не расслабляется.
Возвращение в дом жриц, поздний обед, не принёсшая покоя прогулка по селению лунной стаи, ужин под присмотром Велиславы и изнывающих от любопытства девочек, томительное сидение в комнате с романом, смысла которого я не могу понять из-за одолевающих меня мыслей, проходят в тумане этих самых мыслей.
Почему Чомор не выразился точнее? Конечно, Ариан нравится мне намного сильнее Пьера, но ведь вопрос в правильном выборе мужа, а это… Вдруг в симпатии к Ариану больше благодарности, чем влечения? Что, если для супружеской жизни лучше подходит Пьер? Ну мало ли… вдруг мой выбор в пользу Ариана погубит его? Ведь может быть так, что, выбрав Ариана, я обреку его на смерть, а выбрав Пьера, обрету тихое семейное счастье? Может. Ведь пытался же нас с Пьером свести их лабиринт проверки взаимности чувств.
Семейка у Пьера жуткая, но если жить в Сумеречном мире в качестве сопровождающей представителей стаи… там же растить детей. Под солнцем. В лоне привычной цивилизации… И Пьер тогда, в огне, тоже рисковал. Впрочем, как и все оставшиеся кандидаты в мужья.
Или если я выберу Пьера, Ариан из ревности откусит ему голову, и тогда всем конец?
Эти размышления сводят с ума: кого выбрать? Как не сделать хуже? Чомор обещал, что я выберу правильно, но я так сильно сомневаюсь во всём. Ошибиться страшно до ломоты в сердце, ведь жизнь одна, выбрать можно лишь раз, и потом ничего не исправишь.
Ариан прокрадывается ночью, привычно забирается под одеяло и прижимается к спине. Горячее дыхание, знакомый запах и прикосновение рук. Из-за циклических размышлений о выборе мужа сон не идёт, и бешено забившееся сердце не даёт даже притвориться спящей. Губы Ариана прижимаются к впадинке за ухом.
С каждой секундой ожидания страшного вопроса «Как прошло свидание?» сердце стучит всё судорожнее. Это страх — почти ужас — сказать не то, спровоцировать Ариана на кровавую самоуничтожительную месть.
— Что тебя беспокоит? — шепчет Ариан. Его ладонь застывает на моей груди. — Сердце стучит, как сумасшедшее…
— Я боюсь выбирать. Боюсь… ошибиться. Навредить.
— Тебе придётся смириться.
— С чем?
— С тем, что придётся делать выбор. И что у него будут последствия. Может, приятные, может, нет. Совсем всё идеально в любом случае не будет.
