— А так же ловкость и выносливость. — Дьаар поворачивается ко мне, и, будто ощутив, как часто забилось моё сердце, заметив, что от похолодевшего лица отхлынула кровь, мягко улыбается очаровательной мальчишеской улыбкой. — Не волнуйся, ты только посмотришь, ты же человек, хоть и волчица князя.
— А если бы была волчицей?
— Пришлось бы побегать завтра. И, конечно, не так резво, ведь с волчиц у нас спрос намного меньше.
— Я не против поблажек, — улыбаюсь я.
Мы поднимаемся на самую вершину к идеально круглому пруду с ровно отражающейся в середине луной. Я застываю: не хочу ничего пить или купаться.
Сбросив набедренную повязку, Дьаар спускается в водоём, погружается в блестящую поверхность с головой. Вода не расходится кругами, она так и остаётся ровной, точно её никто не касался. И вдруг взрывается сотнями искрящихся брызг, выпуская мощного сверкающего волка.
Дьаар будто залит серебром. Его сияние не похоже на свет Ариана, оно какое-то… неровное, словно светятся лишь кончики шерстинок, и больше на спине, макушке и носу, а на лапах сияние совсем слабое.
Вскинув морду, Дьаар оглушительно воет. Я зажимаю ладонями уши, но вой пронизывает меня всю, вкручивается в мозг. А Дьаар уносится вниз, оставляя за собой мерцающий, как осколки бриллиантов, шлейф.
Плюхнувшись на землю, Ксант скрещивает ноги и с загадочной улыбкой советует:
— Наслаждайся каждым мгновением: на это интимное действо посторонних не пускают, так что у тебя уникальная возможность им полюбоваться. Второго раза не будет.
«Что может быть увлекательного в беге блестящего волка?» — изумляюсь я, но через несколько мгновений понимаю, чем именно предложил любоваться Ксант.
Вернее было бы сказать: по поводу чего можно волноваться! Прямо перед Дьааром вздымается земля, и чёрное чудовище со светящимися изумрудными глазами выныривает навстречу сверкающему зверю. Рёв и рык, столкновение двух тел. Дьаар немыслимо ловким движением перепрыгивает на холку чёрной твари и вонзается зубами в основание шеи.
— Хороший старт, — тянет Ксант.
Я гневно оглядываюсь: он снимает битву на смартфон. Треск заставляет меня вернуться к наблюдению: взрытая земля залита алой сияющей кровью, а Дьаар кружится по травяной лужайке, скалясь на клацающего зубами ящера с короткими передними лапами.
— Динозавр… — выдыхаю я.
— Ага. Круто, правда, — Ксант расплывается в ухмылке. — Жаль, на «Ютуб» выложить нельзя.
Дьаар продолжает кружить. Наконец динозавр проскакивает вперёд. Сверкающий Дьаар проскальзывает под клыкастой пастью и снизу впивается в горло. Динозавр валится на него, я вскакиваю, зажимая рот, чтобы не закричать, не отвлечь в ответственный момент.
Сверкающая кровь заливает лужайку. Порыв ветра доносит металлический запах и утробный рык. Дьаар с рёвом терзает брыкающегося динозавра, и сверкающую серебром шерсть заливает алым сиянием.
Расправившись с доисторическим зверем, Дьаар взвывает. И шагает дальше. Лишь теперь я замечаю, что земля вокруг холма неравномерна, она будто расчерчена на сектора, отличающиеся немного разным тоном травы.
— Мне мерещится или тут в самом деле отдельные участки? На каждом будет своё чудовище? — На Ксанта не оглядываюсь, зачарованная грациозными движениями алого волка.
— Одно или два или три, — рассеянно соглашается Ксант. — Красивое зрелище, зря они на него никого не пускают.
Едва Дьаар пересекает границу разного цвета травы, земля перед ним проваливается. В яме мелькает чешуйчатое тело. Даже здоровенная анаконда в сравнении с этой змеёй покажется мелкой. Я закусываю губу и не дышу. Перекатывание блестящих колец гипнотизирует, Дьаар водит мордой, тоже следя за размеренным движением и сверканием огромных чешуек.
— Позови его, — тихо рычит Ксант.
Вздрогнув всем телом, я набираю в лёгкие побольше воздуха и…
— Дьаар!
Мой голос звенит сотнями отголосков эха, вода в колодце отзывается плеском, всколыхивается даже уже пролитая кровь. Дьаар вздрагивает, и в этот миг треугольная пасть взмётывается из тёмной глубины провала.
— Оригинально… — нервно признаёт Ксант. — Я вообще думал, такое только в мифах бывает…
Дьаар вместо того, чтобы наброситься на змею снаружи, нырнул ей в пасть целиком и теперь громадным комком торчит в горле.
Заламывая пальцы, приподнимаюсь и опускаюсь на цыпочках. Дышать тяжело, во рту горчит.
Гигантская змея покачивает треугольной башкой и передёргивает телом, пытаясь заглотить Дьаара поглубже.
— Помоги ему, Ксант.
— Меня не пустит. — Он встаёт рядом со мной. Но смартфон не опускает. — Так, у него уже должен заканчиваться кислород, если он немедленно…
Змея дёргает головой, выбрасывается на край норы и продолжает неистово подёргиваться. Комок в её горле шевелится, выпирает. Дьаар сражается. Там, в кислотной тесноте чудовищного пищевода…
