— И пока я… не слишком расположен к брачным играм. Привык к человеческим женщинам, и это испортило мой вкус. Не в обиду тебе будет сказано, но есть разница между современными женщинами Сумеречного мира и волчицами Лунного. Именно поэтому у меня давно никого не было: привожу себя в состояние повышенной благосклонности к отношениям.
Педант.
— И как результат? — Нервно дёргаю плечом. — Тянет на отношения?
— Нет.
И почему мне обидно?
Но в целом я с ним согласна, сама подхожу к выбору спутника с тех же позиций, за вычетом поправки на последствия укуса…
— Время от времени я бываю среди оборотней под видом лунного воина, но особого интереса среди женщин не вызвал, и хотя лунный дар — часть меня, сомневаюсь, что уважение к этому дару или желание к нему приобщиться хорошая основа для счастливого брака.
— Неужели когда ты инкогнито, тобой не интересуются?
— Интересуются, но не волчицы моего уровня: в виде лунного воина я для них слишком низкостатусный.
— А, то есть ты сам тоже выбираешь по статусу? — опуская вазочку с мороженым, усмехаюсь я.
— Моя обязанность как князя выбрать здоровую и достаточно сильную волчицу, даже если она из слабой стаи. В жёны я могу взять любую, но мне бы хотелось, чтобы и она меня выбрала или хотя бы пожелала не только потому, что я сижу на троне чёрной скалы.
Получается, я в число выбирающих не вхожу, ведь знаю, кто он.
— Наверное, меня трудно понять. — Ариан отодвигает портьеру и задумчиво смотрит в окно. — Там, в Лунном мире, инстинкты и страсть первостепенны. Все с ними так носятся, так пестуют.
— Здесь тоже, — шёпотом отзываюсь я, любуясь тем, как резко тени очерчивают его скулы и чувственные губы. — Хоть и не признают этого.
Он будто не слышит меня, продолжает тихо:
— Но я не хочу, чтобы они управляли моей жизнью. Мне не нравится, что физическое влечение выступает основной причиной заключения брака, а последующие конфликты принято решать через постель. Хочу выбирать сам, разумом. Выбрать ту, с которой у нас много общего, с которой можно поговорить, посмеяться вместе, понять. И которая сама выберет меня не за власть, не из-за того, что когда я был возбуждён и укусил, в её кровь попали ферменты моей слюны.
В его желании есть что-то неимоверно грустное. От него веет одиночеством.
— Понимаю, — киваю я. — Я тоже считаю, что надо выбирать не под действием сиюминутного желания, а опираясь на совместимость характера и интересов.
— Что ж, — Ариан улыбается одним уголком губ. — У тебя будет возможность выбрать мужа разумом. Я позабочусь, чтобы никто тебя не укусил и не повлиял каким-нибудь иным способом.
— А я… я желаю тебе удачи. Ты обязательно найдёшь свою женщину.
— Только бы раньше не сорваться и не наделать глупостей. — Вздыхая, Ариан взлохмачивает волосы. — Особенно когда рядом такой соблазн.
— Обещаю держаться. — Подаюсь вперёд. — И ты тоже обещай держаться. Когда пообещаешь кому-то, помимо себя, мотивация усиливается.
Ариан внимательно смотрит на меня. И я повторяю увереннее:
— Пообещай, что не поддашься страсти.
— Феромоны оборотней в брачный период кружат голову даже человеческим женщинам, так что и ты пообещай, что мужа будешь выбирать не по сексуальной привлекательности, а по душевной склонности.
— Конечно, — протягиваю руку. — Будем держаться от глупостей вместе. Обещаю.
— Обещаю. — Ариан на краткий миг сжимает мои пальцы и отдёргивает руку. — А теперь у меня к тебе важный вопрос.
— Какой такой вопрос? — отодвигаюсь.
— Меня мы обсудили. — Ариан наклоняется вперёд. — Теперь расскажи, почему ты, такая красивая и эффектная девушка, вместо того, чтобы лежать в обнимку с мужем, гуляешь одна по ночному лесу? Трудно поверить, что у тебя было настолько мало поклонников, что среди них не нашлось подходящего.
Холодок пробегает по спине. Не люблю вспоминать школу и первые два курса института, эту ужасную пору, когда был полный набор: ходила в «старушечьих» вещах, не накрашенная, очкастая и с неправильным прикусом.
— Я одна, потому что… я гадкий утёнок. Всегда была несуразной, угловатой, неуклюжей… — осекаюсь: не хочу рассказывать про брекеты. — А когда расцвела, когда пошла мода на пухлые губы и моя внешность стала цениться, было поздно: все достойные мужчины женаты, а недостойные… — Вздыхаю. «Не думать о Михаиле, не думать о нём». — Да не нужны они мне. Я тоже разборчивая.
«Теперь», — мысленно договариваю я. И содрогаюсь от отвращения к себе: какой же я наивно-счастливой была, когда Михаил обратил на меня внимание. Слепой девчонкой, не разбирающейся в мужчинах и их хитростях. Да и сейчас не разбираюсь.
Мою ладонь согревает рука Ариана, он спрашивает:
— Неприятные воспоминания?
— Только не спрашивай о бывшем, — мотаю головой.
К удивлению, слёз по Михаилу нет ни капельки. Кажется, в сравнении с взрывом квартиры он мелковат… усмехаюсь этой мысли и быстренько заедаю её мороженым: главное — не дать себе загрустить. Улыбаюсь — улыбка притягивает хорошее настроение, даже если на душе паршиво.
— Судя по твоему оскалу, этому бывшему следует набить морду.
Исподлобья гляжу на Ариана. Взмахиваю задрожавшей ложечкой:
