Восторг и инстинктивный страх обостряют все чувства, я воспринимаю ярче каждую «звёздочку» с миллионами звёзд и планет в своём далёком нутре. Острее воспринимаю жар ладоней Ариана, его губы на моей шее, скуле. Его поцелуй, его язык, играющий с моим. Горячий ток крови по телу, сладкую пульсацию возбуждения. Полёт в невесомости, путешествие в нежных почти неуловимых руках Луны, держащей нас над звёздами. Горячо, остро, страстно. Чувствую каждое, даже самое маленькое движение, прижимаюсь к Ариану, охватываю его ногами — то ли из страха упасть, то ли от желания сильнее ощутить выпуклость в его паху. Кровь ревёт в ушах. Поцелуй неистовый, яростный выжигает остатки здравого смысла, и если бы не одежда, наверное, я бы не удержалась от соблазна слиться ещё плотнее, ощутить Ариана внутри, проверить, каково сделать это в парении, когда вокруг водит хоровод сама вселенная…
В следующую стаю мы едем молча. Я всё ещё удивляюсь тому, что мы удержались от большего, чем поцелуи. Но какие это были поцелуи! До сих пор горят губы, и каждое воспоминание — вспышка дикого звериного желания.
Закрываю лицо руками:
— С ума сойти. Это было… волшебно.
И не уверена, что говорю о полёте в космосе, а не о поцелуях Ариана.
— Одна не пытайся так развлекаться, — предупреждает он. — Только у меня достаточно сильная связь с этим миром, чтобы вернуться назад.
— Как-нибудь ещё меня туда… — не могу подобрать слов.
— Конечно, — улыбается Ариан и переключает передачу. — С удовольствием.
С удовольствием — это он, конечно, прав. Удовольствия было более чем достаточно. До сих пор бросает в жар и сладко-сладко ноет внутри.
— Не думай об этом, — рокочуще просит Ариан. — Запах…
Краснея, раздражённо уточняю:
— Как вы вообще живёте с такими чуткими носами?
— Нормально живём, — пожимает плечами Ариан. — Лучше, чем люди, ведь это удобно: чувствуешь, когда тебя ненавидят, чувствуешь, когда тебя хотят.
И улыбается так, что хочется треснуть по самодовольной башке.
— Готова поспорить, ты меня тоже хочешь.
Усмехнувшись, Ариан качает головой:
— Конечно я тебя хочу, это совершенно очевидно. Тамара, ты привлекательная женщина, о тебе думает в таком смысле едва ли не каждый встречный мужчина. Тем более ты в одежде, для оборотней, не бывающих в Сумеречном мире, это всё равно, что для мужчины начала прошлого века расхаживающая голышом женщина — вызов, эпатаж, желание.
— Хоть раздевайся, — глядя на колени, фыркаю я. — И если это такой уж вызов, почему ты дал мне одежду, закрывающую меня по максимуму?
— Потому что я часто бываю в Сумеречном виде, — улыбается Ариан.
Он останавливает машину на краю перелеска.
— Подожди. — Выскакивает наружу и заходит за джип.
Я нервно жду, но его поведение объясняется просто: из-за машины выходит серый волк с одеждой в зубах. Без слов поняв его молчаливый взгляд, убираю одежду в салон, запираю автомобиль и подкладываю ключи под колесо.
— Надеюсь, на этот раз будет без приключений. — Поправляю водолазку. — Надоели эти смотрины и неадекватные кандидаты.
— Эта стая хорошая, дружелюбная, — сообщает Ариан. — У них должно быть хорошо и без эксцессов.
Серым волком становится рядом со мной, и нас окутывает туман.
Лунный свет обливает серебром частокол и распахнутые деревянные ворота. Видные в проём терема вдоль брусчатой дороги напоминают иллюстрации истории языческой Руси. Гудят голоса. Пахнет хлебом, печёным мясом. Где-то там, в весёлом городке, поют.
Лежащие возле ворот бурые волки подскакивают, как ошпаренные. Ожидаю приветствий, но караульные, обернувшись людьми, пулей заскакивают внутрь и захлопывают ворота.
Один короткий вой — и городок затихает. Единственный звук — шелест травы и близлежащих деревьев. Потом — топот лап по брусчатке.
Из-за ворот доносится нервный мужской голос:
— Ж-жрица, простите, но мы тут подумали. В общем, мы отказываемся от притязаний. Передайте Лунному князю наши извинения и уверения в уважении и преданности. Мы отказываемся, потому что наш кандидат недостаточно хорош, мы не хотим оскорбить вас таким недостойным предложением. Ещё раз простите и извините за беспокойство.
Поворачиваюсь к Ариану. Морда у него озадаченная. Молчит. Тихо интересуюсь:
— И что будем делать?
Мягкие шаги в темноте. Белая шерсть мерцает в тонком серебристом луче. Вспышка звериных глаз — и кровать проминается под тяжестью громадного волка, но прижимается ко мне уже человек.
Горячее дыхание Ариана скользит по плечу, шее, щеке. Тёплая рука тянет за плечо, переворачивая на спину, и сердце срывается в бешеный галоп. Вскипает кровь, разливая по телу сладкое тепло.
Ладонью Ариан упирается над моим плечом, надвигается, прижимает собой, вклиниваясь между обнажённых ног. Оказывается, я уже и без одеяла, и без сорочки лежу. Ловко…
