Мы всё дальше уходим от города стаи Свэла, а я никак не придумаю начало разговора. И может, Ламонт мучается тем же… А я снова затылком, спиной и даже попой чувствую тяжёлый взгляд Ариана. В голове полный бардак. Всё запуталось. Если бы тогда в машине не поддалась соблазну, сейчас было бы проще. Но я поддалась.
Когда наступает время прощаться, я слишком вымотана физически и морально, чтобы давать какие-то авансы. Даже, пожалуй, я хочу быстрее продолжить путь, добраться до места и завалиться на гору шкур.
Но я, ни словом не выдавая своего желания, жду, что скажет Ламонт. Он уже минуту сжимает мои пальцы в своих горячих ладонях. Глядя на землю между нами, молчит. Вздыхает. Закусывает губу и снова вздыхает.
— Тамара, можно я тебя поцелую? — робко шепчет Ламонт.
Прежде, чем успеваю сообразить, Ариан рыкает:
— Тогда тебе голову сам князь откусит! Жрица со стаями знакомиться, а не женихов на вкус пробует!
Приподнявшись на цыпочки, коротко чмокаю Ламонта в губы. Поспешно отступаю, чтобы ему не досталось за мою дерзость.
— Буду ждать свидания, — машу рукой и пячусь дальше.
— Я тоже. — Ламонт растерянно машет мне вслед.
Шесть на загривке Ариана стоит дыбом, но он, не глядя на соперника, шагает дальше. Катя почему-то усмехается.
Ещё немного пройдя спиной вперёд, разворачиваюсь. Между полей и лесов стелется дорога к следующей стае и новому жениху… Что же меня там ждёт?
Говорили мне, что упрямство до добра не доведёт.
Предупреждал Ариан, что пешком идти неудобно.
Но не предупреждал, что идти так далеко!
А мы идём. И идём. Дорога всё не кончается. Я бы подумала, что он нарочно издевается, провоцирует перейти в Сумеречный мир и дождаться машины, но Катя, весело повиливающая хвостом, не возмущается странным выбором маршрута, а значит, до следующей стаи действительно просто далеко.
Ещё и дорога всё больше в гору.
И через тёмный сосновый лес. Я прямо красной шапочкой себя ощущаю. Тем более серый волк не сводит с меня взгляд. Тяжёлый такой.
Густые кроны пропускают лунный свет только над узкой дорогой. Жутко. Холодно.
— Хватит! — рявкает Ариан. Вздрогнув, оглядываюсь. Он бредёт, хмуро глядя перед собой. Рычит: — Я тебя чувствую, выходи!
Останавливаюсь, и мои сопровождающие тоже встают. Глядя в глубину леса, Катя машет хвостом. Там, в сумраке, вспыхивают зелёным глаза, и к нам что-то скачет.
Рыжеватый волк вылетает к моим ногам, прыгает, тыкается мордой в колени. Виляет хвостом так, что кажется, тот отвалится. И по этому-то вилянию я его и опознаю:
— Вася!
— Я-я-я. — Он продолжает скакать, припадать к земле и подпрыгивать. Утыкается в колени, лижет. Смотрит преданно. — Тамарочка!
Прихватив платье зубами, судорожно покусывает его, будто блох выкусывает.
— Эй. — Дёргаю обслюнявленный подол. — Блох у меня нет.
— Точно? — виляет хвостом Вася и снова утыкается мне в колени, смотрит преданно-преданно. — Тамарочка…
Ариан наблюдает за нами со странным выражением морды: то ли разочарованно, то ли устало, то ли презрительно. Васиного поведения стыдится? Разочарован моей снисходительностью?
— До границы можешь с нами идти, — бросает Ариан и продолжает путь размеренно и важно.
— Спасибо, лунный воин. — Скачет Вася. — Спасибо-спасибо-спасибо! Ты хороший, не то что предыдущий. Спасибо!
Что-то Ариан слишком добрый… Или опасается, что, если он подерёт Васю, я за тем ухаживать начну?
Или получил своё, и теперь всё равно, с кем я?
И почему мне вдруг сейчас мучительно стыдно за то, что поцеловала Ламонта?
Мы продолжаем путь. Вася носится вокруг меня, притаскивает палки, грибы, выдранные зубами кусты ягод, смотрит преданно. А у меня в душе полный и беспросветный разлад. Тяжко так, что впору сесть и разрыдаться.
Что делать? Как вести себя с Арианом? Кто я для него? Просто приманка?
Свет, очерчивающий валы холмов на горизонте, даёт надежду на скорый отдых.
В спину доносится вой оставшегося на границе Васи. Границу обозначала горка зацементированных звериных и человеческих черепов, так что покладистость Васи, не решившегося зайти на территорию стаи без приглашения, можно понять.
И, конечно, не последнее влияние оказал Ариан: от его мрачного настроя, хоть и не выраженного ни единым словом, погрустнели оба моих дружелюбных спутника. И Катя всё тревожнее взглядывала на него. Возможно, её пугал его запах.
Вой впереди отвлекает от мрачных размышлений. Он множится, уносится к желтоватому горизонту. Возвращается новой волной воя.
— Подвезут нас. — Катя, потянувшись, усаживается на землю. Зевает. — Давайте подождём, что лапы топтать.
Бросив сумку с её немногочисленными пожитками на обочину, сажусь сверху. Оставшийся стоять Ариан задумчиво смотрит на луну. Она ласкает его светом… Серебряное сияние скользит по узкой морде, окутывает мощное тело, мерцает на шерсти. А ведь Велислава не права: Ариан и простым серым волком хорош!
Отворачиваюсь. Так и сижу, пока не раздаётся топот.
Поднимаюсь, прихватывая Катину сумку, вглядываюсь в источник шума.
По дороге к нам, понукаемая десятком разноцветных волков, несётся двуколка.
Запряжённая белым козлом. Козлом!
