— Лунный князь может, дипломатично не прикасаясь, меня убить, — тон Ярейна шутлив, он улыбается, но в глазах с вертикальными зрачками — мертвящий холод. Один зрачок разворачивается к Ариану. — Хотя полный запрет у нас только на полёт, а по разрешению жриц мы вправе принимать облик сущности.
Ещё интереснее.
— Лунный князь способен убить дракона, даже не дотрагиваясь? — Подгребаю руками и ногами, чтобы не уйти под воду, хотя от пристального взгляда Ярейна хочется сделать именно это. — Или вы в маленького дракона превращаетесь? Размером с волка? И никакой суперчешуи?
Тявкающий смех Ариана обрушивается на нас многократным отголоском эха. Ярейн вздёргивает нос и высокомерно сообщает:
— Мы крупнее оборотней. И сильнее. Но с лунным князем можем справиться только в Солнечном мире.
— Почему?
— Только в противоположном расколотом мире князья становятся достаточно уязвимыми, чтобы можно было их убить.
Он продолжает одним глазом следить за Арианом, мне тоже хочется такое полезное косоглазие. Мельком оглядываюсь: Ариан на нас просто смотрит.
— Что, иначе совсем никак? — До меня вдруг доходит. — То есть князья… они… в принципе несвержимы? Вообще? Абсолютная, непобедимая власть? Получается, они что-то вроде богов?
Змеиная улыбка скользит по губам Ярейна, и понизившийся голос похож на шипение:
— Или рабов своей силы. Княжеские троны, будь то лунный или солнечный, крепче любых цепей.
— Но… почему? — На мгновение забываю держаться на воде и погружаюсь до подбородка. Выныриваю. — Как такое может быть?
Кошусь на Ариана: щурится, но разговору не мешает. Продолжаю гадать:
— Они что, от тронов отойти не могут?
— Могут. Но где бы ни были, они всегда к ним привязаны, всегда должны подчиняться правилам и держать слово, иначе расплата неминуема.
Что-то такое Ариан говорил. Но от подробностей удержался. А судя по лицу Ярейна, немного жуткому из-за развёрнутых в разные стороны глаз, он ждёт от меня вопросов. Неужели надеется любезными разговорами очаровать меня и так завести у оборотней лояльную жрицу?
— Как так? — Надо пользоваться независимым информатором. — Неужели трон что-то понимает? Он как компьютер оценивает и решает?
— Любопытное сравнение. И весьма верное. Это духи, оставленные богами, и они не ведают жалости и не прощают ошибок. Когда князь делает что-то совсем противозаконное, он просто умирает. Но если проступок не столь тяжёл, кара неочевидна, наступает не сразу, она точно медленный яд разъедает судьбу князя: за каждое отступление от заветов богов, за каждое неисполненное обязательство, за каждое нарушенное слово или предательство своего народа. Каждое решение князя должно быть продиктовано законами и благом народа, и за решение на основе личных предпочтений он будет наказан. Разве это не ужасно? — шипит-говорит Ярейн. — Иметь такую власть и не иметь возможности использовать её в личных целях даже в малом? Не иметь возможности принять более симпатичную сторону, подсуживать, обманывать?
Да у меня даже в голове не укладывается, что правитель может быть абсолютно бескорыстен и только служить подданным.
— Это невозможно, — отзываюсь с улыбкой. — Слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— О, эти сумеречные представления о власти, — улыбается в ответ Ярэйн, погружает подбородок в воду. — Но наши князья — идеальные поводыри своего народа. Мы боимся их, но и верим в них. И всякий оступившийся, посмевший поставить своё благо выше дарованного ему обязательства вести свой народ, всегда и довольно быстро за это расплачивается.
— И что, нет способа обойти наказание? — всё ещё не верю я.
— Только отсрочить. Пример тому — прежний лунный князь.
От неожиданности резко выдыхаю и ухожу под воду. Выныриваю снова, тяжело дышу. Вода струится по лицу, склеивает ресницы, и несколько мгновений я почти не вижу лица Ярейна. Пустота под ногами начинает уже напрягать, невольно хватаюсь за его плечо — горячее, слишком горячее для человека. Он легко балансирует на поверхности воды.
— А что случилось с прежним князем? — торопливо спрашиваю я.
Взгляд Ариана давит на меня, но никак иначе моё любопытство не осуждается. Возможно, стоило расспросить об этом самого Ариана, но где гарантия, что он ответит?
А вот дракон не прочь поболтать. Он даже не дожидается вопроса, продолжает:
— Жена прежнего лунного князя, когда была ещё свободной волчицей, стала компенсацией в конфликте стай — князь сам определил так по закону. Только когда увидел её, влюбился без памяти, ни на что не посмотрел, забрал себе. Конечно, несостоявшемуся жениху он взамен отдал дочь лунного воина, но княжеское слово было нарушено, и судьба князя сломана, его время побежало быстрее, болезни будто искали его. Княгиня до Чомора дошла, уговорила преподать несколько уроков, хотя он уже пять тысяч лет как отказался раскрывать секреты судьбы смертным. Только все её попытки переплести судьбу мужа лишь отсрочить его смерть. Кара богов, если князь ставит личное над общим, неизбежна и сурова.
