— Дуры, — шепчет справа Дьаар.
Амат строго взглядывает на дочерей, и они склоняют головы. Оглядываю остальных сидящих за столом: дракониха лишь надменно заламывает бровь, а вот Орой с Улаем тоже краснеют.
— И что это значит? — мой голос неожиданно громко звучит в наступившей тишине.
Ярой указывает кубком на блюдо и насмешливо поясняет:
— Тут написано, что это дар от Эскинчи. Так как это мясо, наш милый лунный воин, отведав его, согласился бы на брак с младшей дочерью нашего резволапого хозяина.
— Эскинчи, — рокочет Амат. — В северную деревню.
— Но… — стонет младшая из девиц.
— Прямо сейчас, — чеканит мрачный Амат. Он не смотрит на дочь, только на Ариана.
Эскиничи, всхлипнув, бросается к двери. Тело девушки надламывается, и с полпути она бежит бурой волчицей. Путаясь в платье, толчком открывает дверь. Захлопываясь, створка зажимает подол.
— Прости, воин, — чуть склоняет голову Амат. — Я бы не признал это за предложение. В заключении брака всё должно быть честно.
— Юные романтичные девушки часто делают глупости, — спокойно отзывается Ариан. — А предложение дочери вожака стаи лестно было бы и самому князю, о простом лунном воине и говорить не приходится.
Две оставшиеся романтичные девушки, в числе которых и предложившая шоколадку, гневно сопят в ответ на это заявление. У Дьаара на стиснутых кулаках вены вздуваются, а Орой или Улай шумно фыркает. И только Амат совершенно спокоен, лишь глаза хищно поблёскивают.
Что-то мне кажется, поведение Ариана всё же оскорбительно. Ну, если подумать: даже если уловка организована без ведома Амата, простой воин должен вгрызаться в мясо и радоваться родовитой невесте, а не нос воротить.
И ещё интересно, как Ариан догадался о подлянке?
— Угощайтесь, — вновь широко взмахивает рукой Амат.
А мне вдруг приходит мысль, что предложение можно вырезать прямо на куске мяса — ну так, чтоб наверняка. Поэтому беру хрустящую зажаренную колбаску, осматриваю её и кладу на тарелку Ариана.
Остальные как-то странно на меня смотрят.
— Мм, — усмехается Ярейн. — А воин-то у нас нарасхват, предложение за предложением.
Соображаю… Краснею: в самом деле ведь предложила серьёзные отношения, получается.
— Но ведь нам же приносят мясо девушки, прислуживают на пиру, — возражаю я. — Я просто…
— Незнание законов не освобождает от ответственности, — смеётся Ярейн и отпивает из кубка.
— Я ему наложу, — ворчит Улай и, как и я оглядев кусок мясного рулета, укладывает его на тарелку Ариана.
— А ты ещё попробуй это, — пуще прежнего веселится Ярейн. — А то вдруг там скрытые сюрпризы.
— Ну если так угодно гостю дорогому, — язвительно отзывается Улай, то ли имея ввиду Ярейна, то ли обиженный тем, что Ариан не бросается на предложенный им кусок, и порывисто откусывает от рулета. Сплёвывает и обиженно восклицает: — С шоколадом!
Дьаар хватает колбаску, разламывает её, жадно принюхивается — и отбрасывает, хватается за пирог, ломает его: внутри шоколад.
— Здесь хоть что-нибудь есть можно? — рычит Дьаар на сжавшихся девушек.
— С глаз моих вон, — роняет Амат, и дочери пулей вылетают из зала.
Некоторое время Амат сидит, постукивая когтистыми пальцами по столешнице.
Ярейн самодовольно попивает из кубка. Кажется, только ему и его спутнице сейчас хорошо. И почему-то кажется, он знал о шоколаде в мясе, потому и предложил Улаю отведать.
— Еды несите! — рявкает Амат.
Буквально через две минуты еду на столе полностью сменяют расторопные девушки и юноши. На свой вопрос я и сама додумываю ответ: наверное, по традиции поднесение к столу блюд официантами в принципе не может считаться предложением, иначе это сильно осложнило бы обслуживание на пирах.
Ужин проходит в молчании, только Улай иногда спрашивает, что именно хочет поесть Ариан, да отрывает куски от его еды, проверяя их на несанкционированные ингредиенты. И опять мне кажется, что Ариан согласием на эти демонстративные проверки оскорбляет Амата. Или ставит на место? Или просто понижает его статус перед делегацией драконов? Иначе с чего у Ярейна в глазах столько неподдельного веселья?
Непонимание нюансов изрядно портит аппетит, и я даю зарок изучить все нормы поведения оборотней и стаи… в которую попаду. Снова меня накрывает желание поговорить с Арианом, столь же сильное, как и боязнь этого разговора. И поэтому когда ужин заканчивается и Амат говорит:
— А теперь приглашаю прекрасную жрицу посмотреть состязание по лапте.
Я почти рада передышке. Тем более о лапте я только слышала, но никогда не видела.
Игра проходит на личном поле вожака, расположенном между тремя холмами-домами. Светильники зажигают так ярко, что почти имитируют день: только луна на небе портит это впечатление.
