Да и король Алваро имеет право знать, что его сын — еще жив. И провести с ним хоть последние месяцы. Как и братья с сестрами. Особенно старший — Алехандро. Диего когда-то о нем принцессам Лингарда все уши прожужжал. Когда еще умел улыбаться. И так заразительно, солнечно смеяться.
Да и Элис с Викторией заслуживают лучшего, чем плен и ожидание казни. Или вечные скитания. Особенно девочка. А Илладэн сумеет защитить их и от Тенмара, и от Ритэйны. И от обоих отцов-предателей.
Если захочет.
А если нет — бедный тогда Диего. Ему только разочарования в родных перед смертью не хватает. Но умирать среди чужих для парня тоже не лучше. Особенно вычерпанным до дна.
Но что поделать? Даже здесь им нужен Щит. И флер невидимости — от простых людей.
От Магов прикрыться сил сейчас не хватит, но Маги в этот замок не суются. Пока.
И потом — беглецов вновь прикроет граница. И долгие переговоры. Добраться бы только…
Уж король Ланцуа-то если и пустит Тенмар или Ритэйну к себе, то весьма нескоро. Если вообще пустит. Скорее, со скрипом согласится поискать беглецов сам. И даже за это выторгует себе по полной.
Он к Тенмарскому Дракону и в союзники-то до сих пор не рвался. Слишком хорошо понимает, чем это кончится. И достаточно силен, чтобы защититься. Даже от обоих сразу — Ритэйны и Тенмара. Своя династия там Магии лишена (как и в Ритэйне), зато наемных колдунов — пруд пруди.
Осталось только туда добраться. Хотя бы на границу и пересечь ее. Для начала. Остальное можно додумать потом. Пока всё равно смысла нет. Потому как нет и возможностей. Ни для мести, ни для возрождения династии.
Плохо лишь, что они все толком не успевают отдохнуть. Вымотаны до предела. Никто не в состоянии восстановиться. Даже Дэлли, кого Изольда пытается щадить больше других. Несмотря на сопротивление сестры. Последней ее живой сестры.
Единственной, способной продолжить род Лингардских Ворожей.
Как они полетят? Где взять сил и на перелет, и на Щит? Их ведь теперь прибавилось аж на двух человек. И если маленькая Вики — легкая, то Элис — вполне себе взрослая. Весит не меньше самой Изольды. И Магии в ней, увы, ни капли. Нечем ей им помочь.
А если идти пешком, то ребенка придется нести. А Элис — принцесса, не привыкшая к таким переходам. Всё же жизнь она прожила в замке. Неважно — в заключении или нет.
Нет, все-таки только полет.
Ну почему Магии не досталось и Ритэйне, а? Потому что меньше надо свергать старые династии и пихать на трон всевозможных самозванцев?
Глава пятая.
Южная Ритэйна, пограничье с Ланцуа.
Стелется вдоль сухой земли слабый дымок. Иллюзия тепла.
Зато еда готовится настоящая. Теплая. Прок есть и от
Пока щедрая и великодушная Гвен не приучила к большему. Наверное, ее даже забавляло, как многого он еще не знает, не умеет и не видел.
Кстати, прежде простому рыцарю Мордреду и не снилось побывать где-то за пределами Лингарда. А уж в детстве — нелюбимому пасынку пьяного и вечно обозленного отчима…
Тогда Мордрел мечтал покинуть ненавистный дом своего детства навсегда. Изменить свою жизнь, повидать чужие страны, услышать чужие языки…
Теперь — сподобился. Узрел, как стелется легкий дымок тайного костра по чужой земле Ритэйны.
Гвен заслужила лучший в подзвездном мире погребальный костер. Но от
Раз уж ей посмели отказать даже в праве быть королевой!
Гвенвифар Снежная Пантера была для Мордреда всем. Небом и землей, Тьмой и Светом, радостью и счастьем. Королевой, первой любовью и смыслом жизни.
Его мать умерла давно, а фальшивый отец был опустившимся, вечно пьяным ничтожеством. Если бы свекор не проникся к неглупой невестке определенным уважением, юного Мордреда даже не учили бы воинскому ремеслу. Не говоря уже о грамоте.
И приемный отец мог бы смеяться со своими дружками-собутыльниками уже с полным правом: смотрите, каким дикарем растет этот ублюдок! Этот «нагулянный байстрюк»! Сразу видно, не от меня.
Что значат такие слова, Мордред понял рано. И с тех пор мечтал узнать, кто его настоящий отец. Герой? Победитель чудовищ? Они с матерью любили друг друга, но потом папа погиб в бою, устелив себе путь в Светлый Ирий десятками трупов поверженных врагов?
Мордред тоже тогда мечтал — вот так уйти, в молодости и в блеске воинской славы.
Мама не подтверждала догадок сына, но и не опровергала. Просто молчала. А когда ему было девять лет, умерла. От трясучей лихорадки. Дед слишком поздно разглядел ее хворь, а отчим не просыхал.
Зато потом чуть не лишил пасынка учителей. От позорной ссылки на конюшню спасло лишь вмешательство приемного деда. Как и от дальнейшей незавидной участи.
— Не знаю уж, от кого его принесла твоя жена. Сейчас это уже очевидно. От тебя в нем — совсем ничего. К счастью. Но ты знал, кого берешь, когда соглашался на приданое.
— Да оно давно кончилось! — захлебнулся пьяной слюной отчим. Его руки тряслись сильнее, чем когда-нибудь. Еще и от злости.
