Недалеко от Симпосия на каменной площадке стоял массивный дубовый стол, который профессор назвал «сказочной таверной». В ста метрах от дубового стола торчал еще один, мраморный, окруженный каменными блоками. Вадим Маркович сказал, что это топ «Круглый стол рыцарей». Никаких замечаний к Круглому столу рыцарей не было: он действительно был кругл и являлся несомненным столом.
Профессор говорил о топах с таким убеждением, за которым наверняка стояло какое-то знание. Профессор мудрец, богач, он знает что-то такое, чего не знаем мы. Мы приблизились к оврагу, и тут Вадим Маркович показал нам очередной топ – Поляну для ползания. Это была прелестная лужайка размером с боксерский ринг.
– Здесь отказываемся от привычек взрослого прямоходящего городского жителя. Ползаем в траве, как маленькие дети, вдыхаем запахи земли, травы, цветов…
Сейчас Поляна для ползания пожухла, но представить ее цветущей несложно. В середине лужайки круглились три маленьких холмика, которые я изо всех сил пытался не трактовать. Собрав в кулак всю силу воли, я отгонял мысль о ползающих банкирах, главных бухгалтерах и директорах по развитию, особенно о представителях крупного бизнеса. Тем временем Варвара Ярутич произвела широкий жест: с женственной грацией уронила себя в жухлую траву, как была в мамином пончо и высокой каракулевой шапке. Мягко грянувшись оземь, она принялась грести руками и ногами, точно плыла на спине. Лицо Варвары приняло выражение мечтательно-залихватское: знай наших, простой человек. В смущении глянув на Крэма, я обнаружил, что профессор доволен и глядит на Варвару с нескрываемым одобрением. Ведь она поверила ему и не чинясь согласилась с правилами игры.
Сырой воздух крепко пах ореховой прохладой. После Варвариной эскапады Вадим стал обращаться в первую очередь к Варваре, и я подумал, что, падая в траву, моя возлюбленная, пожалуй, взлетела на высоту главного художника Эмпатико. Варвара тоже чувствовала окрыленность и на все слова Крэма величаво кивала.
Мы вернулись часа через два, но казалось, что гуляние длилось два месяца без перерыва. В коттедже было темно, пришлось включить верхний свет. Варя заперлась в ванной, а я сел на край постели и глядел через стекло на доски террасы. Вокруг высятся горы Умбрии, нас принимает гостеприимный хозяин, и другие гости – прекрасные люди, рядом со мной женщина, любящая и любимая мной. Отчего так хочется потихоньку выйти из дому, добраться до шоссе и с первой же машиной уехать в Перуджу, в Рим, в Москву, подальше от поместья, куда я так рвался?
Я втянул ноздрями запах недавно выкрашенных стен, сделал несколько шагов по комнате, постучал костяшками пальцев по столу. Конечно, дело именно в этом. Дело в моей работе. Мне нужно описать платье голого короля. То, во что трудно – да что там! – невозможно поверить. Нужно описать волшебство, которого нет. Точнее, которое находится в чем угодно, только не в том, что необходимо описывать. Круглый стол – всего лишь круглый стол. Камни на нем не претворятся в хлебы, вода – в вино. Что с нами будет? Ведь стоит мне уволиться, все надежды Варвары тоже пойдут прахом.
– Микелка, ты что, опять кручинишься? Да? Да? Ой ты несчастная медвежатина!
От насмешливого Варвариного голоса в комнате стало светло.
– Завтра уезжают Виноградские, жалко, но у них заказ в Греции, – весело сообщил Крэм.
– Нет! Это немыслимо! – простонала Варвара. – С кем же мы будем пить вино и болтать об архитектуре?
– Погодите, Варя, вам ведь нужен был только пес. Пес в Грецию не уезжает. Кроме того, скоро сюда нагрянет сам Роман Сильверман.
Луч солнца, прицелившись, простреливал комнату и насквозь пробивал мандариновую кожуру на краю стола. Мы с Варварой переглянулись и одновременно хмыкнули.
– Сильверман – один из самых мощных бизнес-тренеров в России. У него было три компании, все три обанкротились, но Сильверман не прогорел. Сейчас у него четвертая фирма, колоссальные клиенты, вся нефтянка у него в кармане. Надо затянуть его в Эмпатико, а вместе с ним получить и его клиентуру. Варя, почистить вам еще мандарин?
Не дожидаясь Вариного ответа, Вадим принялся снимать с мандарина кожуру, радужно пыхнувшую эфирным дымком.
– Вот, Михаил, учись. В Италии пока встречаются галантные мужчины, – назидательно сказала Варвара, принимая плод и отщипывая от полупрозрачного кулачка палец-дольку.
В комнату энергично вступила Лида Гапоева в алом спортивном костюме. Она тянула за руку Яночку, тянувшую за лапу матерчатого зайца. Не сказав ни слова и резанув взглядом Варвару, Лида взяла из вазы мандарин, очистила в три рывка и протянула дочери. Всем своим видом она показывала, что галантные мужчины, скрывающиеся в Италии, направляют свою галантность не по адресу. Тем не менее Варвара доела мандарин не спеша, даже медленнее, чем могла бы.
– Лидия, вы слышали, что Кирилл уезжает? – спросила она с салонной грустью в голосе. – Невероятная жалость.
– Скоро и мы с Яночкой уедем, – не без едкости отвечала Лидия. – Просторно тут у вас будет, тихо.
